Родовая память. Бессмертно только прошлое

 – Не мог бы доктор Стоун выйти на минуту?

– Исполнено, – был ему ответ.

Стоун появился секунд через тридцать. Вид его говорил о том, что он давно не занимался бегом. Это, в некоторой степени, Лабару понравилось. Когда их взгляды встретились, Стоун в буквальном смысле остолбенел, широко раскрыв глаза. Его лицо постепенно поменяло цвет с красного до белого, а на лбу выступили бисеринки пота. Уголки его рта нервно подёргивались, а все мышцы тела пришли в сильное напряжение. Лабар же, напротив, излучал спокойствие и полную уверенность в себе.

Его участие в телепатической дуэли выдавали лишь глаза, поблёскивавшие, как свежий снег в морозный день. Так продолжалось около минуты, пока у Стоуна были силы. Потом он резко расслабился и взялся руками за голову. Его глаза смотрели сквозь Лабара.

– Боже мой, – еле слышно простонал он. – Какие ужасные видения! Придётся отказаться от приёма транстактила, у него слишком много побочных эффектов.

Он опёрся о фэйсконтролёра, постоял так с минуту и, расстегнув верхнюю пуговку на мундире, зашагал неровной походкой восвояси.

Лабар удовлетворённо улыбнулся – есть ещё порох в пороховницах. А может быть, всё получилось, потому что Стоун совсем не ждал нападения? Да вообще-то, какой там у этого Стоуна индекс сопротивления, единиц пятнадцать от силы. А с той силой, которую, как величайший дар Лабару поднесли аборигены с Санзайса-4, и сто единиц не предел. Санзайс-4, Лабар сделал для него больше, чем мог, но аборигены всё равно вымерли все до одного.

Может, даже оттого, что они совсем отошли от материальной стороны мира – эволюция порой и такие коленца выкидывает.

Но дело сделано – теперь никто не знает, что Лабар был в заведении Стоуна, который две минуты назад так любезно отдал все свои воспоминания об этом. Именно сам и добровольно, потому что ему было очень больно, правда, недолго. Да и память эта для него ничего ровным счётом не значила. Хотя, как знать.

4

Лабар, сославшись на нерабочее состояние (такое с ним бывало), оставил свои рабочие апартаменты и отправился в своё скромное жилище.

Перед ним сейчас стояла весьма трудная задача, мысли о которой совершенно не давали работать на благо Космической Федерации.

«К чёрту Федерацию, – подумал учёный. – Ей нужны только руки и мозги, которые всё время должны работать и работать, создавая материальные блага для кучки ороботевших толстосумов.