Сладкая горечь магии

Истоки очень ценились: они хранили в себе чистое волшебство – то волшебство, которое ведьмы могли использовать, чтобы восполнить собственные силы. Ковен принял бы Рэн без раздумий, и она ни в чем не нуждалась бы всю жизнь.

Но магия уже однажды разорвала ее семью на части. Когда наступил Темный Год, ее родители были еще молоды. Они недавно поженились, и у них родился ребенок, мальчик. Ему исполнилось всего два дня от роду, когда его поразила хворь, насланная темной ведьмой Эванджелин. Рэн появилась почти двенадцать лет спустя.

К этому времени родители состарились, измучились и согнулись под грузом горя, застряв в ненависти и страхе ко всему магическому. А когда умерла мама, отец стал еще уязвимее.

Так что Рэн приходилось скрывать свою истинную суть. Приходилось растрепывать руками косу, ослабляя пряди, чтобы отец не заметил, что ни волоска из них не выбивается, когда дует ветер. Ежиться зимой, несмотря на то, что девушка никогда не мерзла, хоть пройди она босиком по снегу. Мир склонялся перед ней, подобное тянулось к подобному.

Магия узнавала магию.

Отец никогда бы не догадался, и Рэн тоже пыталась не замечать, как волшебство тянется к ней. Она решила не уходить в Ведьмины земли, не обучаться, несмотря на указ Ковена. Рэн держалась подальше от любой магии, чтобы ее не разоблачили и не покарали за неповиновение.

Рэн изо всех сил притворялась, что вовсе и не хотела иной жизни.

Уложив в корзину последнее яйцо и надежно подоткнув ткань со всех сторон под драгоценную ношу, Рэн закрыла курятник на щеколду и выскочила в калитку, которая хлопнула за спиной.

Машинально поморщилась, вспомнив об отце и о его сне, таком беспокойном.

Что-то темное в самой глубине души надеялось, что стук его разбудил.

Прежде чем она добралась до тропинки, о ее щиколотку потерлась мягкая черная шерстка – лохматый бездомный кот, который часто околачивался неподалеку. Рэн наклонилась и почесала его за ушком, удерживая корзины на весу. Ей всегда удавалось найти с животными общий язык: птички опускались на ее плечо, пока она шла в город, собаки преданно трусили у ноги, даже лошади иногда подходили, чтобы дружелюбно ткнуться носом в ее шею, пусть в карманах у нее и не было ничего вкусненького.

– Знаю, знаю. – Рэн пошарила в корзине, но там не оказалось ни крошки съестного. – Ты голодный. Прости.

Кот обвиняюще уставился на нее желтыми глазами.

– Знаешь, я вообще-то тоже. Хотя тебе-то что до того.

Кот тихонько мяукнул в ответ.