Небеса в бездне

Забившись в угол, я обхватила себя руками, покрепче прижав к себе раненую руку. И принялась ждать.

Деревня медленно оживала. До меня доносились крики домашнего скота, требующего свой корм, и скрип железных кастрюль, раскачивающихся на деревянных перекладинах над утренними кострами. Воздух наполнился ароматом жареного зерна, и мой желудок сжался от боли. Я закрыла глаза, пытаясь справиться с подступающей тошнотой.

Через несколько часов, проведенных на полу в холоде и сырости сарая, я услышала голос Ири.

Дверь распахнулась, впуская внутрь дневной свет. Седовласый мужчина в чистой черной рубахе вошел внутрь. Он был слишком стар, чтобы сражаться в Аурвангере. Его глаза ощупывали мою фигуру, скорчившуюся в углу, наверное, я напоминала испуганного зверька.

– А от нее вообще будет толк? – Его губы зашевелились под густой бородой. – Руна говорит, что вчера ее ранили стрелой.

Ири вошел в сарай следом за ним, нагнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку, и бросил на пол вязанку дров.

Он помылся, аккуратно заплел волосы в косы, от его одежды веяло чистотой.

– Она выглядит сильной. Она воин Аска.

Он сказал что-то еще, что я не расслышала, с головой погрузившись в свои мысли, словно ветер бушевавшие у меня в голове. Ири с Рики. Ири ведет себя как мой тюремщик.

Старик снова взглянул на меня, размышляя.

– Руна также рассказала, как она получила эту стрелу.

В глазах Ири вспыхнуло нескрываемое раздражение, а затем он перевел взгляд на меня.

– Фиске подстрелил ее.

– Она наверняка будет пытаться сбежать всю зиму. – Старик покачал головой. – Никто не захочет ее взять. Думаю, лучше будет выручить за нее несколько монет, когда сюда приедут торговцы из Льйоса.

Я встала, прислонившись спиной к стене. Теперь боль распространилась по груди, и я переводила взгляд с Ири на старика.

Старик вышел из сарая, и я оскалилась, гневно уставившись на Ири.

– Продать меня? Кому? – прошептала я.

Он закрыл дверь на задвижку и положил на стол огниво.

– В одну из деревень Рики.

– Ты не можешь этого сделать.

– Я собирался оставить тебя здесь на зиму, а потом помочь уйти. – Он потер лицо ладонями. – Но ты все испортила, Элин.

– Это я все испортила? Это ты меня сюда притащил!

– Тише. – Он выглянул в дверную щель.

Кровь вскипела в моих жилах, и я почувствовала прилив сил.

– Это ты оставил свой народ и своего бога, чтобы служить нашим врагам, Ири.