Полицейский

Присяжные поверенные, произносящие на всевозможных банкетах и собраниях спичи в защиту морали и закона, не знали, что закон этот бессилен перед Манусами, Рубинштейнами, Воейковыми и Мещерскими. Лавра давала кому-то ежедневный огромный доход. Часть его оседала в Царском Селе, банковских конторах, правительственных учреждениях.

Построенные в середине прошлого века, эти дома стали не просто доходными, а сверхдоходными. Всё, что запрещалось в столице, было здесь: малолетние проститутки, мальчики-гомосексуалисты, знаменитая гусарская рулетка, опиум, игорные притоны.

Мало кто из полицейских мог безбоязненно зайти сюда. Но Бахтин мог. И право это он заслужил физической силой, личным бесстрашием и справедливостью, все эти качества особенно высоко ценились у уголовников.

Много чего произошло за время его службы в этих домах. И стрелять ему приходилось, и бить. И сам был стрелян, резан и бит. Такая уж служба была у полицейского чиновника Бахтина. И теперь он шел в лавру, зная точно, что сюда уходят концы всех преступлений Петербурга.

Во дворе на первом этаже в окне горели две толстые свечки, и на подоконнике лежала девушка с копной золотистых волос.

– Красавчик, – крикнула она, – угости папироской.

Это была знаменитая Лялька Приманка. Восемнадцатилетняя девушка с лицом ангельской красоты, но, к сожалению, родилась она с врожденным пороком позвоночника и передвигалась только на костылях. Бахтин подошел, достал портсигар.

– На, Ляля.

– Ой, это, никак, вы, ваше высокоблагородие, – ахнула Лялька.

 – Так поздно, да на наш двор.

– А мне чего бояться-то? Я же не фраер залетный.

– Ой, – Лялька замахала руками.

Бахтин обернулся. Сзади стояли трое. Это и была простейшая ловушка. Человек подходил к окну, сзади его глушили, затаскивали в подъезд и раздевали.

– Это ты, Федор? – Бахтин старался разглядеть в темноте лица громил.

– Так точно, Александр Петрович. Мы это.

– Тебе мало Сахалина?

– Так мне чего, так в заведение направляемся.

– Это ты фраерам лепи, мне не надо.

– А что это он? – придвинулся к Бахтину один из троих. – Ты чо? А, падла? – От него противно пахло сивухой, немытым телом и грязной одеждой. – Чо ты?!

Малый приблизил лицо почти вплотную к Бахтину. Был он молод, здоров и глуп. Видимо, недавно начал свою разбойничью жизнь, поэтому и не знал, с кем разговаривает. Его надо было учить. В лавре законы строги.

Федор и второй, кто это, Бахтин разобрать не мог, молчали. Не вмешивались. Ждали.