Тревожный август. 1942

Потом Данилов сказал:

– Не думаю, что Нестерова связана с этим делом. Девушка она хорошая, студентка, комсомолка.

– С тобой прямо страшно становится, Иван, – усмехнулся начальник, – ты мысли читаешь.

– Так работаем вместе сколько.

– Откуда у Ивановского-старшего драгоценности?

– Он ювелир, очень известный. Крупнейший специалист, так сказать, художник своего дела.

– Но ведь не из-за сережек к нему пришли. Сколько они, кстати, могут стоить?

– Об этом поговорю сегодня днем со специалистами.

– Надо узнать, зачем они приходили.

В дверях бесшумно появился Осетров:

– Товарищ начальник, там Муравьев товарища Данилова спрашивает.

– Давай зови его.

Игорь вытянулся на пороге. Данилов с удовлетворением оглядел его ладную фигуру, туго затянутую портупеей. Игорь последнее время ходил в форме. Гимнастерка сидела на нем как влитая, орден Красной Звезды, полученный за декабрьские бои под Москвой, заметно выделялся на сером коверкоте.

«Он поэтому и носит форму, – про себя улыбнулся Иван Александрович, – из-за ордена».

И пока Игорь произносил уставные слова приветствия, Данилов подумал о том, как все же война взрослит людей. Прошло всего ничего, а Муравьев стал уже вполне зрелым человеком и толковым оперативником.

Игорь подошел к столу, сел в кресло. Даже по тому, как он держался в кабинете начальника, вызов к которому не всегда приятно кончается для любого работника МУРа, чувствовалось, что Муравьев знает цену своим словам и уж если решил что, то мнение свое будет отстаивать до конца.

– Сегодня утром я посетил директора производственного комбината Ювелирторга.

– Посетил, – Данилов засмеялся. – Ну Муравьев! Посетил – считайте, что вытащил человека утром из постели. Сработано оперативно, но не совсем вежливо.

Игорь развел руками.

– Ничего, – сказал начальник, – продолжай, Муравьев.

– Ивановский, – Игорь достал блокнот, – характеризуется с самой лучшей стороны. Старый большевик-подпольщик.

В его мастерской резали шрифт для искровских типографий. Участник октябрьских боев семнадцатого года в Москве, воевал в гражданскую, но был отозван для работы по специальности в Гохран. В двадцатые годы выезжал в качестве эксперта за границу, при продаже наших драгоценностей. Активно участвовал в разоблачении группы Шелехес – Пожамчи.

– Так ты, Иван, его должен был знать, – перебил Игоря начальник МУРа, – ты же этим делом занимался.