Большая книга тайных наук. Имена, сновидения, лунные циклы

Хорошей иллюстрацией может служить калмыцкий обычай, когда женщина не имела права произносить слова (заметьте, не только имена!), используемые в качестве собственных имен мужа и всех старших родственников по мужу. Если у уважаемых пожилых родственников по мужу встречались имена со значением «топор» или «красный», женщина не должна была произносить их ни в коем случае, даже если речь шла о самом топоре как предмете хозяйственного обихода или о красном платье. Для этого приходилось изобретать синонимы, например колун или секира.

Забавно получалось, когда среди родственников встречались люди, поименованные по числительным. Тогда вместо «шесть» говорили «больше пяти».

У абхазов, наоборот, муж не имел права называть настоящее имя жены или обращаться к ней по имени. Но тут по крайней мере ситуация вполне понятная для русского человека: нет ничего страшного и странного в том, что муж называет жену солнышком, рыбкой или зайчиком. А выражение, которое русский муж иногда использует, говоря о своей жене, – «моя благоверная», заставляет подумать о том, а не было ли подобного запрета и в русских семьях?

Довольно широко распространен запрет сообщать свое имя в ответ на прямой вопрос.

То есть, спросив: «Как тебя зовут?», вы поступите чрезвычайно невежливо в разных местах земного шара, как в Азии, так и в Африке, Америке и Австралии. В лучшем случае вам могут вежливо ответить: «У меня нет имени». Человек может даже попросить какого-нибудь знакомого назвать вам его имя, но сам не назовет.

ПРИМЕЧАНИЕ

Два английских джентльмена провели три года на необитаемом острове, не разговаривая друг с другом, потому что не нашлось третьего, который представил бы их друг другу, а разговаривать с незнакомцами неприлично.

Это анекдот, конечно. Тем не менее ситуация отражена верно. Даже просвещенные европейцы предпочитали узнавать имя нового знакомого от третьих лиц. (Вспомните, при знакомстве Шерлока Холмса и доктора Ватсона понадобилось присутствие их общего приятеля.) Если ситуация была не так благоприятна, запасались некоторым количеством рекомендательных писем.

И только если другого выхода уже не оставалось, человек представлялся сам. Называл свое имя и ожидал ответной любезности от собеседника.

В наш век понятия о приличиях другие, но и сейчас порой мы предпочитаем узнать имя-отчество человека у кого-нибудь постороннего, а не спрашивать его прямо в лоб.

Древнее табу все еще сидит где-то в самых недрах наших понятий о нормах поведения.