Молитва – песня безмолвия

Нельзя точно определить божественность, и ум говорит: «Значит, божественность не может существовать». Нельзя точно определить любовь; тогда ум говорит: «Любовь нам только пригрезилась, не более». Нельзя точно определить красоту; тогда ум говорит: «Красоту мы просто придумали. В ней нет ничего, кроме наших фантазий». Но что же тогда остается? Значит, в мире больше нет красоты, нет любви, нет добра? Значит, мир лишился всякого смысла? Нет, сам мир остался прежним и не лишился смысла; его лишает смысла только ваше доведенное до безумия стремление к точности.

Смысл – явление тонкое. Он как аромат цветка. Его нельзя поймать, потрогать руками, но он существует – сможешь ты его поймать или нет, сможешь ты положить его сейф или нет. Он все равно существует!

Как определить музыку? Если ты начнешь ее определять, она будет разрушена. Тогда останется только организованный набор звуков, не более… Определенного рода шум, организованный таким образом, чтобы он больше не казался шумом. Успокоительный, приятный для слуха шум.

Только и всего? Неужели в музыке больше ничего нет? Нет, в музыке есть нечто большее, чем ноты; нечто большее, чем полная совокупность нот.

Если развивать этот вопрос дальше… тогда что такое поэзия? Только набор слов, расположенных в определенном порядке? Нет. Это нечто такое, что случается, когда слова расположены в определенном порядке, – но большее, чем определенный порядок слов. Это не грамматика, это не язык – это нечто трансцендентальное; нечто, вызываемое к жизни словами.

Слова дают повод к тому, чтобы случилась поэзия.

И точно так же – в музыке. Инструменты, ноты, звуки служат к тому, чтобы случилось молчание, – которое и есть музыка. Музыка – между двумя звуками, поэзия – между двумя словами; все, что живо и осмысленно, – между строк… Никогда не в самих строках – всегда между строк; нужно учиться читать в промежутках, в просветах, в паузах.

Но все же о молитве можно что-то сказать… – хотя ничего точного сказать нельзя, так что я не могу исполнить твоего желания.

Этому препятствует сама природа молитвы, и кощунственно было бы пойти против ее природы.

Итак, первое, что я могу сказать о молитве: это чувство безмерной благодарности, признательности. У тебя есть возможность быть здесь, в этом мире, во всей его красоте, со всеми его деревьями и реками, горами и звездами. В этой поразительной красоте ты живешь, ты пульсируешь жизнью. Ты не заслужил этой возможности. Ты получил ее в дар.