Зло

– Ты что, ты что… – Жорик снова трижды плюнул через плечо, – такое перед делом вспоминаешь.

– А ты, Жорик, наколку на груди изобрази: «Кто не был – тот будет. Кто был – не забудет».

– Веселый ты, Михаил, сегодня.

– На веселое дело идем.

Мишка раскрыл сумку и вынул халат. Обычный синий рабочий халат.

– Я готов.

Мимо двух молчаливых амбалов они прошли к чердачному окну.

– Давайте я вашу сумку понесу, – сказал один из них с сильным акцентом.

– Не надо, браток, я, как Диоген, все свое ношу с собой, – ответил ему Мишка.

– Не слышал такой кликухи.

– Не слышал и не надо, – зло прошипел Жорик, – тебе по закону с таким человеком, как Махаон, базлать без разрешения нельзя.

Они вышли на крышу. Внизу разбегались улицы золотистыми фонарными строчками. Ничего не скажешь, красивый вид.

Сидели мы на крыше,

А может быть, и выше,

А может быть, на самой на трубе, –

пропел Мишка куплет с детства приставшей к памяти песни.

– Веселый ты парень, Миша, – помотал головой Жорик, – ничего не боишься.

– Боюсь, Жора, боюсь.

Чего он боится, Мишка пояснять не стал: надо было перепрыгивать на крышу банка. Потом они влезли в чердачное окно. Мишка зажег фонарик. Чердак был завален перевязанными шпагатом пачками документов.

– Пожара не боятся, – шепнул он Жорику.

Дверь.

Лестница.

Снова дверь.

Комната заставлена старыми столами, стульями, шкафами. Посередине пол был вскрыт и виднелся черный проем.

Мишка достал из сумки альпинистский трос.

Махаон сноровисто обмотал трос вокруг крюка. Затянул, подергал. Вроде порядок. Он сбросил трос в дыру. Повесил через плечо сумку.

– Ну, я пошел.

– С Богом, – прошептал Жорик и перекрестился.

Мишка протиснулся в дыру и осторожно спустился. Подошвы мягко коснулись пола. Махаон достал фонарик. Жесткий конус света вырвал из темноты стеллажи с уложенными и запечатанными в полиэтилен пачками пятидесятирублевок.

Вот это да! Вот это место!

И в ушах зазвенела старая уркаганская песня, которую пел под гитару его сосед Юра Ельцов:

Деньги советские ровными пачками

С полок глядели на нас.

И думать Махаон не мог, что придется ему хоть раз такое увидеть. Но нельзя было сопли распускать. Деньги эти декорацией были, мифом, темой для рассказов.

Свет фонарика побежал дальше и уперся в сейф. Вот и ты, мой маленький. Вот ты где.