Зло

Он подошел к столу и поставил со стуком две бутылки портвейна.

– Моя дань, братцы, – хрипло засмеялся Кретов.

– Садись, – махнул рукой, приглашая, Смолин.

Кретов уселся на лавке, подвинув Володю.

– Вить, пока не начали квасить, – сказал Игорь, – давай отойдем, пошепчемся, дело есть. Вон и столик свободный образовался.

– Пойдем, Игорек, с тобой куда скажешь. – Кретов налил полный стакан пойла, именуемого портвейном, и пошел к пустому столу.

Анохин сделал знак Ельцову: погоди, мол.

Они отошли, а через некоторое время Юрий подошел к ним.

– Не прогоните? – спросил он севшим от ненависти голосом.

Сел. Тяжело посмотрел на Кретова:

– Ну что, падла, узнал меня?

– Ты… – подавился словами Кретов.

– Я, сука, я. Значит, помнишь.

– Я не хотел… – Голос Кретова сел. Он не говорил, а выталкивал из себя слова.

– А сигаретой лицо прижигать хотел? А бить ногами тебя тоже заставили? Где мои часы и зажигалка? Не забыл, как ты их у меня реквизировал?

Ельцов схватил Кретова за отвороты пиджака, рванул.

Тот ударился животом о стол.

– Он тебя, Витя, сейчас уроет здесь, и никто за тебя слово не скажет. – Анохин закурил сигарету. – У тебя один выход есть: рассказать нам, как все было.

– Что рассказать? – переспросил Кретов.

– А то, что ты мне тогда на «даче» поведал, только более подробно.

– Я не могу.

– Тогда я тебя инвалидом на всю жизнь сделаю, а может, и убью, – жестко ответил ему Ельцов.

Он сам подивился этому внезапно пришедшему спокойствию.

Словно вместе с хмелем из него выветрилась ненависть к этому человеку.

– Ты не посмеешь. – Кретов пришел в себя и заговорил спокойно и нагло. – Я тебя, если тронешь, в ментовку сдам. Ты же только откинулся. А потом, кому веры больше – тебе или мне?

– Мне, – отрезал Анохин, – я же тебя подагентурил. Выгнали тебя за воровство. И не просто выгнали из партии и органов, но и разжаловали. Так что поверят мне.

Ельцов смотрел на Кретова. Его лицо, испитое, дергающееся, посеревшее от страха, было так не похоже на то, что осталось в памяти.

В отделении на допросе с ним говорил жестокий, наглый, уверенный в своей безнаказанности человек.

– Что вы от меня хотите? – справившись с испугом, спросил Кретов.

– Ты нам все расскажешь, Витя. – Ельцов снова рванул Кретова на себя, поднес к его лицу горящую сигарету. – Ты не сомневайся, я на зоне многому научился, окурок о твою рожу погасить мне западло не будет.