Меч Господень

 – Я не останавливаюсь здесь на извечном вопросе философии о том, что первично – материя или дух? Я просто хочу подчеркнуть, что Бог – это не какое-то Сообщество разумных сверхцивилизаций и даже не Сверхразум. Хотя нам, людям, ближе всего уму и сердцу именно такое понятие Бога, как некоего всекосмического Сверхразума, центра, которому подчиняются все миры и существа. Однако у этой проблемы имеется еще один важнейший аспект, я имею в виду наличие в мире гипотетического зла…

Зал затаил дыхание, и профессор продолжил свою речь.

Он вспомнил о былых, некогда могущественных цивилизациях прошлого: Атлантида – в Атлантическом океане, Лемурия – в Индийском и Пацифида – в Тихом океане. Все они погибли. Что же явилось причиной катастроф, которые смели с лица земли прежнее человечество – задал вопрос Жилин и сам же на него ответил: мировые катаклизмы были вызваны демоном бездны, злым богом, дабы уничтожить непокорных людей.

Слушателей словно подменили: вместо благосклонных слегка сонных лиц – растерянные, искаженные изумлением и страхом гримасы.

Но лектор упорно продолжал вбивать в их мозги слова, точно гвозди в дерево:

– В космогонических мифах народов мира говорится, что до возникновения суши все покрывал океан, в котором обитало некое первичное начало в образе Змея, олицетворявшего космический хаос – первоначальное состояние мира до возникновения жизни. Он же стал символом возвращения к этому первоначальному состоянию, символом уничтожения жизни, катастрофы и потопа. Этот Змей Бездны олицетворяет разрушительные силы тьмы, он стремится ввергнуть мир в состояние первичного хаоса.

Он постоянно противостоит людям, как носителям разума-духа и Богу-Творцу, всем созидательным силам многообразной Вселенной. И я утверждаю, что именно он, как сила зла, царит здесь, на Земле, противоборствуя силам добра! И имя ему – дьявол! Сатана!!!

Последние слова профессор буквально прокричал, вызвав невероятный шум в зале, который сразу же стал похож на встревоженный улей. Жилин прошелся своим пронзительным взглядом по вскочившим было на ноги членам президиума, и представители «черной» академии Дивова немедленно опустились обратно в кресла, бледные и притихшие.

«Суггестия, – усмехнулся Быков, – причем очень сильное воздействие, сразу на целый десяток людей».

У профессора и его ассистента оставалось в запасе еще минут пятнадцать до того момента, когда следящие за ходом передачи цензоры спохватятся, и на телевидение поступит приказ прекратить трансляцию.