Гнев

Почти все оставшееся время влюбленная парочка провела на пляже. Когда теперь они снова увидят это лазурное море? Когда вновь смогут понежиться под ласковыми лучами средиземноморского солнца?

Вечером Маугли занялся предварительными сборами – они вылетали утренним рейсом, – а Лена, решив прогуляться перед сном, направилась к морю. Закончив возиться с багажом, Роберт вышел из номера и по каменной лестнице спустился вниз к пляжу, где еще издали приметил одинокую фигуру своей подруги. Подойдя поближе, он остановился, глядя на нее.

Девушка стояла у самой кромки воды, освещенная лучами заходящего солнца, устремив взгляд в сторону заката. И в этот момент она показалась ему такой уязвимой и беззащитной, такой хрупкой, что у Маугли сжалось сердце, и он каждой клеточкой своего тела ощутил, насколько дорога ему эта женщина, что без нее он уже не сможет воспринимать этот мир, как раньше. Роберт боялся подумать, он даже не мог допустить мысли, что с ней может что-нибудь случиться и он потеряет ее навсегда.

Он долго смотрел на ее темный силуэт, затем спустился и неслышно приблизился к ней. Девушка не шелохнулась, не догадываясь о его присутствии, продолжая в задумчивости наблюдать за заходящим светилом. Затем внезапно встрепенулась, словно очнулась от наваждения, и, повернув голову, заметила его, инстинктивно вздрогнув от неожиданности.

– Ой, Роберт! – Она прижала руки к груди. – Ты так напугал меня. Как тебе удалось подобраться незамеченным?

Он улыбнулся, ничего не отвечая, и, подойдя к Лене вплотную, обнял, крепко прижав к себе. Зарывшись лицом в ее волосы, Маугли вдохнул чудесный аромат, исходящий от них. Затем поднял голову и устремил прощальный взор в сторону горизонта. Последний луч солнца, скрывшегося за темной кромкой моря, блестел над водой, дрожа тысячами бликов, затем и он угас.

* * *

В Москве октябрь встретил их расцветием увядающей листвы и теплой сухой погодой. Вместо ожидаемой сырости, промозглого ветра и хмурого неба они попали в город, бесчисленные улицы которого были залиты ярким солнечным светом. Контраст между покинутым Кипром и родной столицей показался им не столь резким.

Маугли умел быстро перестраиваться, приспосабливаясь к новым условиям.