Малиновый звон

Шабаш – великое слово, с ударением на втором слоге. Это не сборище ведьм на одноименной горе, нет. Это отмена крепостного права плюс торжество разума над религиозными предрассудками. Это предтеча свободы и заслуженного отдыха. Работу – нахуй! Вот, что такое шабаш! В этот момент мы все были шабашниками.

И мы пошли строем в свои бараки в предвкушении расслабухи и порочных деяний. Повсюду ощущалось движение вездесущих чёртовых войск. Эти твари небольшими кучками перебегали с места на место, манипулируя резиновыми дубинками.

В воздухе чувствовалось напряжение, как у силовых подстанций в сырую погоду.

– Усиленные наряды полиции контролируют стихийно возникший митинг, – неизвестно к чему по-журналистски сладко пропел Якин.

– Брось ты свои журналистские штампы, – оборвал его Грохотов, пытаясь вытащить занозу из пальца.

– А он прав. Мне говорили, что праздник подведения итогов трудового соревнования очень значителен в Аду и редко обходится без массовых волнений.

 – встрял в разговор Есеня.

– Что значит – массовые волнения? – спросил я.

– Ну, вроде как, дележка премии, наказание и щербет.

– Какой ещё щербет?

– Веселящий. Это вам водка нужна, а нам нужен этот самый щербет, потому что «чёрная вода» – дрянь.

Есеня сделал круглые глаза и я понял, что ему как настоящему алкоголику этот щербет – источник неземных наслаждений, как минимум.

– А его всем дадут? – спросил Якин.

– Ни хуя не всем, – коротко ответил поэт и это меня насторожило.

Я зачем-то подумал о массовых волнениях.

Вообще этот разговор меня особо не интересовал, так как Зуаб уже заранее затарился каким-то пойлом на последние деньги и наш вечер обещал быть не особо уж и томным.

На самом деле в последнее время мы были озадачены проблемой побега. А задумали мы его после того, как я на себе испытали некоторые виды пыток. В частности, я попал под Гиппократову экзекуцию – за оскорбление Цербера и издание, совместно с Гашеком, стенгазеты.

Пса я просто обругал сукой, а в стенгазете мы нарисовали демона Дрочио в бикини и с зонтиком, поздравив при этом с восьмым мартом.

В итоге меня привели в лазарет, положили на холодный мраморный стол и острыми крючьями просто разорвали по частям света. Перед этим мне дали таблетку, чтобы не отключалось сознание. Ну, вы теперь представьте, как я оторвался, в буквальном смысле этого слова.