Отделы

А в безликих костюмах их окружает аура всесильных людей, проникнутых духом секретности и неподотчётных закону. Таких как правило боятся. Инстинкт самосохранения заставляет обывателя не лезть на рожон, не спорить и выполнять всё, что скажут. Имидж, закрепившийся за тёмными костюмами и их владельцами (в том числе и благодаря донам мафии), побуждает случайных свидетелей держать язык за зубами, не задавать лишних вопросов и не соваться, куда не следует. Поскольку общественность даже в общих чертах не представляет, сколько странного, непостижимого и опасного её окружает, О’Мэлли настаивал на необходимости определённого имиджа у агентов, способствующего удержанию множества ситуаций под контролем.

Строгая одежда, строгая внешность, никаких отличительных черт лица или характера – так, по мнению О’Мэлли, должен выглядеть примерный полевой агент. Киран О’Салливан старался соответствовать этому образу, полагая вместе с О’Мэлли, что и в других отделах негласно придерживаются того же дресс-кода. «И это сотрудник «Тау»? – мысленно ужасался он, взирая на Траутманна.

Стараясь не выдать своего огорчения и разочарования, он вяло пожал руку немца и представился в ответ:

– Агент Киран О’Салливан. Добро пожаловать в отдел «Сигма». Надеюсь, вам у нас понравится.

– О, та-та, мне уше нрафитса! – возбуждённо вытаращил глаза Траутманн. – И я искренне исфиняюсь са моё unzeremonische[4 - Бесцеремонное.] фторшение са фаш стол. Натеюсь фы не ф претенсии. Kann sein[5 - Может быть.

Агент О’Салливан оглядел кипы документов перед Траутманном и подумал, что его новый напарник наверняка обойдётся без него ещё какое-то время.

– Не возражаете, если я ненадолго кое-куда съезжу по личному делу? – спросил он.

– Та-та, nat?rlich[7 - Конечно.], – кивнул немец. – Телайте што пошелаете, я никута не тенусь…

Проследовав в служебный гараж, О’Салливан взял машину и поехал домой к О’Мэлли, в тихий пригород Дублина.

– Ты мог хотя бы позвонить! – обрушился он с упрёками на бывшего напарника вместо обычных приветствий. – Мог предупредить! Я бы тогда не стоял перед Каваной как дурак, хлопая глазами! Почему ты мне ничего не сказал?

– И тебя с добрым утром, салага, – проворчал О’Мэлли, пропуская О’Салливана в дом. Столько лет уже прошло, а старший агент до сих пор звал бывшего стажёра как в самый первый день, когда тот пришёл в отдел неопытным желторотым юнцом.