Стремиться к любви и величию. Часть 2. Находясь между жизнью и смертью – тогда мы особенно живы

Помолиться о том, чтобы Всевышний помог ей забыть Амана, ведь по их традиции она не должна была прикасаться к мужчине ещё три года. Бедная девочка ещё ни разу не была так счастлива, как сегодня, но общественный разум отнимал у неё право быть счастливой. Амину с детства запрограммировали, как робота, внушили ей, что традиция – прежде всего. И с этими убеждениями по-прежнему живут и страдают миллионы женщин на Востоке. Как можно запретить дать человеку то, о чём просит его душа? Питать душу тем, что она хочет, – это единственный способ помочь её развитию.

– Господи, буду с Тобой откровенна. Я не знаю, что со мной происходит, но, мне кажется, это любовь. Та самая любовь, о которой я мечтала когда-то, и Аман – тот самый принц, которого я видела в своих мечтах. Но раз это Твоя воля, так и быть, я забуду его, а если быть ещё откровеннее с Тобой, то я ради этой любви готова нарушить любую традицию и даже согрешить впервые в жизни.

Святой отец часто видел Амину на коленях у алтаря разговаривающей с Богом по душам, но такой встревоженной он увидел её впервые.

– Амина, дитя моё, ты не хочешь и со мной поговорить по душам?

– Хочу, святой отец.

– Что тебя тревожит, дитя моё?

– Я много лет мечтала о любви, но, когда она пришла, я не могу её принять.

– Почему?

– Потому что мне не позволяет наша религия.

– А что говорит тебе твоё сердце? Оно готово принять эту любовь?

– Да, безусловно. Но другая часть меня запрещает мне принять её.

– Тогда послушай, дитя моё, одну историю. Когда я впервые приехал в этот город, в молодые годы, этот храм был очень старым и бездействующим. Тогда я с большим энтузиазмом собирался взяться за дело, но когда увидел изнутри, в каком состоянии он находится, то чуть не опустил руки. Стоял ноябрь, и я решил сделать всё возможное, чтобы открыть этот храм к Рождеству Христову. Я трудился без отдыха: заделывал дыры в стенах и потолке, штукатурил, красил, починял…

Рождество приближалось, и буквально за несколько дней до его прихода на город обрушилась гроза со снегом и дождём, которая два дня не давала людям выйти на улицу.

Тогда я прибрался здесь и, удручённый, пошёл домой с мыслями перенести начало богослужений на другую дату.