Хранители. Часть 3 Сихиртя

 – Ты же в Ярцанги, наверное, лет семь не показывался. Говорили, в Яр-Салях[4 - Яр-Сале – национальный посёлок на территории Ямало-Ненецкого автономного округа.] у родственников живёшь.

– Надоело в посёлке, – отмахнулся старик. – Как в тюрьме сидишь в квартире. Воздуха не хватает. Сюда на лето удрал. А вы куда на подушке бежите? – он кивнул в сторону катера.

– На Сядэйто в экспедицию. Сергею помогать изучать какое-то старинное место.

Пыря посмотрел на стоявшего рядом очень низкого сутулого старика в новенькой энцефалитке, которого дядя Володя представил как Антю Ламдо.

– Слышь, к тебе едут, – и сразу пояснил: – Сядэйто – это их, Ламдо, урочище.

Антя кивнул, внимательно посмотрел на друзей и улыбнулся.

– Не забыл нас Серёжа, стало быть? А мы всегда его ждём. Как вертолёт пролетает, всё смотрим, не повернёт ли к нам.

– Вот Сергей через два дня на вертолёте и прилетит, а мы на катере пойдём. Обратно вместе будем возвращаться, заедем сюда обязательно.

– Ну, идёмте ко мне в дом.

Чего тут на ветру? За столом поговорим, – засуетился Яптик. Повернувшись, он всплеснул руками и кинулся отгонять собак, которые уже совали морды в оставленные на земле пакеты. – А ну пошли прочь! Прочь!

Друзья взяли пакеты и пошли за стариками.

– Мы тут немного гостинцев вам привезли, – сказал Костя, – а на обратном пути, сколько останется бензина, вам сольём. Сейчас пока не знаем, сколько самим понадобится.

– Спасибо, ребятки. Да что нам тут надо, – отмахнулся Харючи.

 – Сетку и на вёслах кинуть можно. Вы своё делайте, а мы и так будем.

В таком глухом месте, как Ярцанги, где нет даже электричества и проживают всего несколько человек, всегда рады гостям, и, пока шли, старики наперебой благодарили друзей за то, что заехали, и расспрашивали, как дела в городе и про общих знакомых.

Дом Геннадия Яптика представлял собой просторный четырехкомнатный одноэтажный сруб постройки тридцатых – сороковых годов. Во время Великой Отечественной войны в Ярцанги стояла фактория, где у рыбаков принимали добытую для фронта рыбу, и в этом доме располагалась заготконтора.

А в срубе, где сейчас проживала семья Харючи, в те же годы был клуб. Отец Владимира Мэйковича немного его перестроил и разделил перегородками на четыре комнаты. Проезжающие зимой на нартах и снегоходах путники или пережидающие шторм рыбаки всегда могли укрыться у гостеприимных ненцев и найти здесь ночлег и пищу.