Хранители. Часть 3 Сихиртя

Когда костёр разгорелся, Сергей, Павел и Иван сели на траву в стороне и стали ждать, что будет дальше.

Закончив приготовления, Кульчин снял пояс с висевшим на нём ножом и медвежьими клыками на цепочках, снял малицу и сложил всё на нарту. Поверх выцветшей старой энцефалитки через шею у него висела небольшая сумка, похожая на туцю – ненецкую женскую сумку, в которой хозяйки хранят предметы для рукоделия: иглы, бисер, высушенные жилы, кусочки меха и так далее. На голову шамана смотреть было жутковато. Лысая, почти чёрная, на тонкой высохшей шее, она была как-то несуразно вытянута, а вместо ушей чернели две дырки.

Раздевшись, он взял лежавший на шкуре нож, быстрыми, точными движениями снял с боков оленя шкуру и выпотрошил тушу. Женя находился рядом с ним и немного помогал, придерживая то здесь, то там. Отрезав небольшой кусок мяса, шаман обмакнул его в скопившуюся внутри туши кровь, вытащил из висевшей на шее сумки что-то завёрнутое в тряпки и стал мазать это куском окровавленного мяса.

– Это он свою смерть кормит, – тихо сказал Иван.

 – Там деревянная кукла в одёжках. Пока ехали, каждый раз, когда садились есть, он сначала свою смерть кормил, потом сам ел. Говорит, пока он её кормит, живёт. Перестанет кормить, умрёт. Вернее, сам он толком не говорит, его Женька-то понимает, а я ни одного слова не разобрал. Вроде я тоже хант и по-ненецки хорошо знаю… А так Женька переводит, а дед только головой кивает.

Накормив смерть, Кульчин спрятал её обратно в сумку. Затем взял медную чашу, зачерпнул в неё крови, отрезал несколько кусочков мяса и бросил туда же.

Издавая какие-то нечленораздельные, протяжные звуки, шаман вынул из чаши один кусок и бросил его в огонь, потом подошёл к каждому и дал по кусочку – Жене, Сергею, Павлу, Ивану. Сырая, ещё тёплая оленина с кровью для всех присутствующих была пищей привычной и даже деликатесом, поэтому никто от такого угощения не отказался. Даже Сергей, уже много лет не употреблявший крови, сделал сейчас исключение. Оставшуюся в чаше кровь шаман выпил сам и поставил пустую посудину на шкуру. Вынув из короба позвякивающий металлическими подвесками халат, окованную медными полосками шапку, короткие сапоги с железными, ручной ковки нашивками, небольшой бубен и колотушку, шаман облачился в костюм. Что-то приговаривая, он стал подносить бубен к огню и делать им пассы. Так продолжалось с минуту. Потом он резко поднялся и громко ударил колотушкой по натянутой коже. Раз, два, три… Глухой, низкий звук понёсся над тундрой.