Хранители. Часть 2 Четыре тамги

А болтовню его не слушайте, пусть мелет себе, не обращайте внимание. Зато не скучно будет. Вам ведь долгонько идти.

Костя небрежно махнул рукой:

– Главное, чтобы проводник был толковый, а там возьмём хороший темп – и вперёд! И болтать меньше будет, и на место придём скорее.

Колька, после нескольких рюмок уже хорошо захмелевший, посмотрел на Костю и, рассмеявшись, что-то сказал по-хантыйски. Куйбины тоже улыбнулись, и Николай что-то ответил Кольке.

– Что его так рассмешило? – спросил Кот, глянув на Сергея, который прекрасно понимал и свободно говорил на хантыйском.

– Он просто пошутил. У хантов есть поговорка, что-то вроде нашего: поспешишь – людей насмешишь. В общем, кто всегда торопится, без добычи остаётся. У северных народов нетерпеливость и спешка считается большой глупостью. Во всех их сказках и легендах нетерпеливый человек или нетерпеливое животное попадают впросак и всегда получают в итоге неприятности.

Костя повернулся и хмуро посмотрел на Кольку.

– Ещё есть поговорка: спешить не спеши, а поторапливайся.

Колька улыбнулся и похлопал его по плечу:

– Ты большой, как медведь, а медведю медленно надо ходить. Вон и глаз у тебя с бельмом, как у старого медведя! – Колька показал на белое пятнышко в травмированном на войне левом глазу Кота.

Костя рассмеялся.

– Так медведь же вон как бегает быстро!

– Когда бегает, большие кучи за собой со страху делает! – расхохотался Колька.

Костя под дружный смех покачал головой.

– Ты где зубы-то потерял, шутник?

У весёлого охотника, в самом деле, стояла во рту вставная челюсть с пожелтевшими от никотина зубами, и это сразу бросалось в глаза, потому что тот часто двигал челюстями, поправляя протез.

– Цингой болел, – ответил за него дед Василий. – Долго в лесу как-то один промышлял и сильно захворал. Лежал долго. Помочь некому было, еле живой тогда вернулся.

– Ничего, – усмехнулся Кот, – главное – бодрость духа не утратил.

Старик рассмеялся и махнул рукой на Кольку:

– Это сколько угодно! Тоже знатный весельчак!

Весельчак Колька хотел было что-то ответить, но, не прожевав закуску, подавился и закашлялся. Дед Василий с тревогой посмотрел на него и приподнялся.

– Да не торопись же ты! Прожуй сперва!

Но бедный Колька продолжал усиленно кашлять, вытягивая, словно гусь, худую шею. И без того смуглое лицо бедолаги стало ещё темнее.