Дети вселенной. Как оставаться человечным в расколотом мире

Тот способ, которым она пытается познавать вещи, мешает ей проникнуть глубже, чем материальное, глубже, чем мертвое.

Поэтому поэт подходит к цветку ближе, чем ученый. Поэт не анализирует цветок, он влюбляется. Он испытывает огромную радость, он наслаждается цветком, и из этой радости рождается песня. Но он все еще далек от мистика, риши. Мистик становится единым с цветком. Наблюдатель становится наблюдаемым, различие исчезает.

Вот что однажды случилось.

Рамакришна с несколькими своими учениками переправлялся через Ганг в небольшой лодке.

– Почему вы меня бьете?

Ученики были озадачены. Они сказали:

– Парамаханса Дэва, что ты говоришь? Мы, и бить тебя?!

Рамакришна сказал:

– Смотрите!

Он обнажил свою спину, и на ней были отметины, как если бы кто-то сильно избил его палкой. Сочилась кровь.

Ученики недоумевали. Что произошло? И тогда Рамакришна указал на другой берег: там несколько людей избивали человека. Когда ученики с мастером достигли другого берега, они подошли к этому человеку и обнажили его спину – отметины были в точности такими же, как на спине Рамакришны, без какого-либо различия, в точности такими же! Рамакришна стал единым с человеком, которого били.

Таково значение английского слова «эмпатия». Поэт знает, что такое симпатия, мистик знает, что такое эмпатия. Когда поет мистик, у его песни совершенно иной аромат, иная красота, потому что это не отдаленный проблеск истины – мистик внутри истины, в самой ее сердцевине.

Но здесь необходимо многое понять. Может оказаться, что мистик вообще не сможет петь, так как он становится настолько единым с истиной, что может забыть спеть песню. Это случалось со многими мистиками – они не сказали вообще ничего. Это как если бы вы спросили сахар… скорее всего, сахар не сможет сказать, что он сладкий. Чтобы узнать сладость сахара, необходимо быть от него отличным. Мистик же становится сахаром.

Изредка мистик оказывается также и поэтом. Это совпадение. Всякий раз, когда это происходит – как в случае Лао-цзы, Заратустры, Магомета, – нам становится доступно нечто высшее. Но мистик необязательно является поэтом; быть поэтом – это другой талант. Можно быть мистиком, не будучи поэтом; можно быть поэтом, не будучи мистиком.

Когда мистик оказывается поэтом, рождаются Упанишады, рождается Шримад Бхагавадгита, появляется Коран. Но так происходит не всегда.