На пути к философии Современного Космизма

Возможно, что именно в этом и заключен вселенский смысл и предназначение сознательной жизни. Однако только наиболее светлые, творческие и ориентированные на эту миссию цивилизации смогут объединиться для этого в синтетической реальности, называемой здесь Лучеверумом (от латинского – светлая реальность).

Глава Первая.

Первый вопрос философии

и вечный миф, в котором мы живем

Еще первые древнегреческие философы впервые задумались над первым философским вопросом о происхождении всех вещей или первоначале всего сущего (в более поздней формулировке).

Ответа не него нет до сих пор.

Фалес Милетский (640—560 гг. до н.э.) считал первоначалом всего воду, ведь без неё жизнь невозможна. У Анаксимандра (610—540 гг. до н.э.) это Апейрон – вечная и бесконечная субстанция, из которой все возникло и куда все вернется. Анаксимен (546—526 гг. до н.э.) полагал, что вещи произошли из воздуха путем его уплотнения и сжатия. У Гераклита (540—480 гг. до н. э.) изменчивое, непостижимое первоначало – это огонь, на который «все обменивается», а вещи управляются Логосом – всеобщим законом сущего.

У Анаксагора (500—428 до н. э.), первоначало есть Нус (ум), управляющий «семенами всех вещей», которые Аристотель позже назвал гомеомериями. Пифагор (570—490 гг. до н.э.) первопричиной сущего называл число (пропорция), так как мир есть гармония чисел. Ксенофан (570—475 гг. до н.э.) называл первоначалом землю, уходящую корнями в бесконечность, Парменид (520—450 до н. э.) – единое, истинное Бытие, которое суть мышление, а Демокрит (460—370 до н. э.) учил, что вещи состоят из атомов – единых и неделимых частей сущего.

На самом деле, «первый вопрос философии» интуитивно сформировался значительно раньше, когда еще не было самой философии, в космогонических мифах, где происхождение мира описывается в ином ключе, когда все вещи, животные и силы природы одушевлялись и вместе с людьми и богами в едином антропоморфном потоке представляли собой аллегорическую реальность мифологического сознания.

Мощь и неизбежность мифа заключены в уникальном способе нашего восприятия мира. Опыт нашего мышления по своей природе мифологичен, так как опирается на имманентный символизм языка, развивающегося от функционального обозначения вещи до отвлеченного понятия. В древних языках, предшествовавших эпохе мифотворчества, вещь часто имела несколько имен в зависимости от ее свойств и включенности в мир человека.