Знаки

Это сделал за него священник:

– Антихриста? Взгляни на луну, не она ли переправляет тебе лучи дневного светила, отсутствующего сейчас над нашими головами по причине способности Земли вертеться вокруг себя? Теперь подойди ко мне, – он перегнулся через борт снова, – видишь в лунной дороге перевернутый неф, а на нем две головы, уставившиеся на нас – у всего есть свое отражение, и у Бога в том числе.

Юноша, вглядываясь в черноту волн, внимал черноте слов богохульствующего священника. Его подташнивало, то ли от морского волнения, то ли от ночного собеседника.

– Что же ты хочешь сказать? – еле вымолвил крестоносец, мысленно призывая всех святых избавить его от этого человека.

– Я хочу сказать, что можно продолжить путь в Святую Землю, где мечом и огнем ты (в компании тысячи головорезов) освободишь от скверны Гроб Господень или сгинешь, растоптанный копытом сарацинского коня, безымянным и безвестным.

– А можно? – поторопил священника юноша.

– А можно спуститься в трюм с масляным светильником и поджечь неф, вместе со всеми новобранцами, их лошадьми, оружием и собственными вопросами (если они есть) по поводу истинности Пути к Богу.

– Ты дьявол, – уверенно сказал молодой человек, положив ладонь на рукоять меча.

– И да, и нет, – спокойно ответил священник, – я это я, и отражение я.

– Как это? – не понял вконец запутавшийся крестоносец.

– А вот так, – сказал священник и, перебросив грузное тело через борт целиком, полетел навстречу своему отражению.

Громкий всплеск выдернул юношу из оцепенения, он бросился к борту – в лунном свете, на возмущенных волнах он увидел только свое лицо.

– Крупная рыба? – железный голос, вместе с железной перчаткой, накрывшей плечо, обратился к нему.

Молодой человек обернулся, перед ним стоял рыцарь, выдававший давеча оружие и провиант.

– Где твой крест, крестоносец? – спросил он требовательным тоном человека, привыкшего отдавать распоряжения.

Юноша молча указал рукой на свернутую накидку.

– Надень и не снимай его никогда, крест надо носить на груди, а не подсовывать под бестолковую голову ради удобства, иначе лишишься ее в первой же схватке. Сарацин не будет возиться с новобранцем и захочет обезглавить тебя одним ударом. Только крест Христов отпугнет неверного, ослабит руку его, скосит глаз, споткнет коня, – и рыцарь сам, развернув накидку, обрядил крестоносца по форме, одобрительно крякнув в конце.