Бред шведской кобылы

Приговор не был приведён в исполнение, Петри вновь продолжает трудиться на религиозном поприще, но его «Шведская хроника» не дошла до современного ему шведского читателя: Густав Ваза наложил запрет на её печатание.

Честность, прямота и мужество (пойти против мнения короля сможет далеко не каждый) историка восхищают, но всё же не будем забывать, что его «Шведская хроника» – это вчерашний, точнее – позавчерашний день исторической науки.

Современная шведская историческая наука может почти дословно повторить утверждение Петри о полном отсутствии источников по истории Швеции раннесредневекового периода.

Изучая историю средневековой Европы IX-X вв., учёные в основном пользуются следующими источниками: 1) труды византийских историков, 2) свидетельства арабских путешественников, 3) западноевропейские хроники и жития святых. В первых двух группах источников Швеция практически не упоминается, если не считать упоминания народа свеев, живущих на побережье Балтийского моря. Следовало ожидать, что необходимые сведения обнаружатся в третьей группе источников. Увы! – западноевропейские хронисты практически не обладали никакой информацией о современной им Швеции. Объясняется такое положение дел двумя основными причинами: во-первых, Швеция находилась на северной окраине тогдашнего европейского мира; во-вторых, – и это главное! – по сравнению с другими современными ей европейскими странами она находилась на более низком уровне развития, не прославилась никакими свершениями и поэтому, соответственно, об этой стране хронистам просто нечего было писать

Восполняя отсутствие письменных источников, шведские археологи провели огромную работу для выявления подлинной картины состояния Швеции в период IX-XI вв.

Археологические исследования начались в XVII веке и продолжаются в настоящее время. В области Мэларен (Средняя Швеция) было зарегистрировано и исследовано 240000 захоронений. Используя специальную научную методику, шведский демограф Хиестранд установил, что количество поселений в области Мэрален к сер. XI в. составляло 4000. Если принять число членов семьи за 10, то количество населения, проживавшего в этой области к сер. XI в., будет равняться 40-45 тыс. человек, а в сер. IX в. – примерно 30 тыс. человек (2). В результате этих археологических исследований выявилась особенность распределения населения по территории данной области: практически все поселения состояли из одного двора, в котором проживала одна семья.