Изначальное

Рыцарский зал был самым холодным помещением замка из-за сквозняков, вечно болтающихся под сводами потолочных балок и задирающих то геральдические штандарты, развешанные по стенам, то скрипящие створки узких окон-бойниц, но более не дающих покоя желтым, изнеженным языкам свечей. Бесконечно длинный дубовый стол, попирающий каменные плиты пола восьмью мраморными когтистыми лапами в центре зала, был накрыт на шесть персон.

Владелец замка, Герцог, занимал почетное место хозяина дома, по правую руку от него восседал сын, Виконт (из тех, кого принято величать молодым повесой), по левую – Герцогиня, женщина, не обремененная красотой, но несущая внутри стальной меч непререкаемой воли и безрассудной материнской любви, напротив, с другого конца стола, на Герцога взирал Священник, грузный мужчина средних лет, сочетавший удивительным образом на своем лице густые, нахмуренные брови и ангельскую улыбку нервных, тонких губ.

Справа от него, подле Герцогини, расположилась соседка по имениям, Старая Графиня, левой рукой Священник касался старинного посудного набора из венецианского стекла, сервированного для ее дочери, Маркизы, худенькой темноволосой леди, неуютно чувствующей себя бок о бок с Виконтом. Мизансцену завершала шестерка лакеев, обслуживающих званый ужин.

После приветственной церемонии хозяйка дома, Герцогиня, традиционно начала общую беседу с погоды. Все, по очереди, от старшего к младшему, обменялись мнениями о том, что осень нынче удалась и хоть солнца мало, но ветра сухи и умеренны, а Священник упомянул редкий для этих мест и времени года гром в Праздник Труб, что, по его выражению, еще раз доказывало Божественность Мира в целом и природных явлений в частности.

За это неосторожное высказывание и зацепился Виконт.

– Святой Отец, – с издевкой, присущей обществу молодых людей его круга, обратился он к Священнику. – Не хотите ли вы тем самым сказать, что третьего дня прогремели трубы небесные и случилось второе пришествие? Неужто мы два дня живем в Новом Мире, а я и не заметил?

– Войди сюда сам Спаситель в сиянии Божественных Одежд, вы бы не заметили, ибо замечать – удел зрячих, – парировал Священник, прицеливаясь к жареной куропатке, только что снятой с вертела.

– Ваша Светлость, – обратилась Герцогиня к супругу, желая снизить градус искрометания, наметившийся между собеседниками, – а что говорит Придворный Астроном о наступающем годе, будет ли война и как здоровье любимой борзой Его Высочества.