Всяко-разно об искусствах

И сама она тогда овца, покорное существо, поставленное перед фактом Архангелом Гавриилом – хоть ты и девственна, но уже беременна, а то, что ты мужа не знала, разрулим – и приснился ангел Иосифу, сказав, не трожь девчонку. А ведь скандал уже был, Иосиф, законный муж, всё прознал, но как человек незлой, хотел с миром отпустить обрюхаченную посторонним жену (Лк. 1:26-31, Мф. 1:18-20). То есть девчушка натерпелась уже, ведь за такое по тем понятиям побивали камнями. Мазаччо это всё передал на холсте, дав ключ в виде невразуметительных письмен на хитоне Марии – указание, что там есть смысл, который зрителю надо распаковать и расшифровать.

Это и есть высокое искусство, рассказать историю таким образом.

Я, как и Мазаччо, и Ян ван Эйк, и Вермеер, и Караваджо, и Эль Греко, и Веласкес, рассказываю истории. Но уже со всем тем багажом, нажитом и потерянным искусством по дороге своего развития от петроглифов и неолитических венер до Женевы Фиггис и Адриана Гени. Например, история грехопадения царя Давида, надругательства над Вирсавией и погубление её мужа Урии Хеттеянина мною рассказаны через отпечатки трёх пар босых ног и солдатский жетон (dog-tag) на большом пальце одной из ног, как вешают в морге на покойников.

Или история Самсона и Далилы рассказана через два человеческих профиля, выбивающихся из грив волос, и пару сисек. Но это всё любопытно и интересно тем, кто отягощён грузом ненужных знаний, кто знает, что кричали палестинские дети пророку Елисею, перед тем как их разорвали медведицы, и что царь Ирод умер, будучи буквально загрызен вшами.

Из своих поделок я создавал сакральные пространства, хотя бы в замысле, в виде чертежей больших инсталляций, но никто не хотел в США это выставлять. Выставляли всякую фигню, чистую лажу, имитацию мысли и творчества. Сила хорошего образования в том, что сразу видишь, где настоящее искусство, где крепкое ремесло, а где лажа, халтура, имитация, симулякры.

Ну и китч, соответственно.

Я в течение многих лет отслеживал, что происходит в сотне ведущих галерей мира, что выставляют в музеях, что пишет специализированная пресса. С мечтами зарабатывать своим концептуальным искусством я распрощался ещё в 2018 году в Америке, когда ни одна из 300 галерей в США и Европе не взяла мои работы. Возвращаясь в Россию, я оставил в США, в Техасе, около 200 единиц, созданных мною там с 2012 по 2017 годы.