Черный цветок

 – Ну, подожди у меня!

Она выхватила у подбежавшей Тамары веревку, приспособила ее и когда корова потихоньку стала успокаиваться, гордо выпрямилась и вытерла со лба пот:

– Так – то! Ишь удумала! Видать вчера где – то пересеклась с Бураном, – Мария погрозила корове пальцем. – Ну, я тебе устрою…

Девушка подошла к животному и погладила его по носу. Корова с готовностью начала тыкать им в ладонь и Тома рассмеялась.

– Добрая ты. А с ними надо строже, иначе вон… распоясаться. Пойдем. Работы сегодня много.

Девушка, соглашаясь, кивнула и направилась за женщиной.

Томе нравилось помогать на ферме. Она не боялась физической работы, потому – что была приучена к ней с детства.

Окунаясь в заботу о животных, она чувствовала себя нужной, а иногда даже незаменимой. От этого в душе, словно что-то расцветало, пело и, порой накатывающие, грустные мысли быстро забывались.

– Ну, вот и отлично! Хорошо поработали. Сейчас перекусим и дальше за дело, – Мария сполоснула руки под навесным умывальником, вытерла их о передник и, сделав несколько шагов, вошла в помещение.

Тома умылась и шагнула за ней. Тем временем женщина разлила по чашкам молоко, толстыми ломтями нарезала принесенную Петровной, маковую витушку и кивнула девушке. – Давай! Давай! Смотри, какая у нас сегодня вкуснятина.

В старом вагончике, переоборудованном в столовую, было тесно и душно. Но так как работники обедали в разное время, а большинство из них и вовсе предпочитали отлучаться домой, места хватало всем.

Два стола, шесть табуреток, чашки, ложки и вилки. Вот, пожалуй, и весь набор удобств. Маленькое окошко, по – домашнему занавешенное тюлем, который давно не мешало бы постирать, да ни у кого руки не доходили.

Тома не стесняясь, взяла чашку, кусок витушки и с аппетитом откусила ладный кусок. Тут же запила его молоком и от удовольствия промычала.

– А, что это… Сережки никак новые? – с улыбкой вдруг заметила Мария.

Тома смущенно пожала плечами и, соглашаясь, кивнула.

– Ее… наследство? Кстати с днем рождения тебя! – в голосе женщины промелькнула добрая грусть. И получив в ответ удовлетворительный кивок девушки, тяжело вздохнула.

Снаружи послышались крики и какая-то возня. Затем ругань мужчин и женское оханье. Мария нахмурившись, откинула занавеску, прильнула к окну и, приложив правую руку к груди запричитала:

– Ой. Ой. Что же это… – сорвалась с места и бросилась к двери.