Там, где нас. Непутёвые-путевые очерки

И девушка, улыбаясь, кивает.

«Во попёрло-то!»

Но тут звякнувший над дверью магазинчика колокольчик возвещает о возвращении супруги.

– Иди сюда, – машу я ей. – Только быстро!

И жена, метким взором простреливая прелестницу влёт, интересуется:

– Чего тут у тебя?

– Ты не поверишь, – скашивая рот, шепчу ей на ухо, – эта милая женщина обещает нам сто баксов за энергетический сеанс. Ну что-то вроде рэйки. Я наврал, что умею, и она поверила. Представляешь?

Жена, также уголком рта, шепчет:

– Это проститутка.

– Нет, ты не поняла. Проститутки тут мы!

– Идиот.

– Хочешь сказать, что я не понимаю английского?

– Хочу сказать, что ты идиот.

– Ван хандрит фор ми? – переспрашиваю девушку.

– Фор ю энд ё вайф.

– Видишь?! – победно взираю я на супругу.

– Дважды идиот!

– Окей. Джаст мани фёрст, – шуршу я пальцами перед потенциальной клиенткой. И та утвердительно кивает.

Но жену разве убедишь? Ухватив за локоть, она утягивает меня прочь.

– Стой, – отбиваюсь я.

Но жена неумолима.

– Я вернусь! – кричу я прелестнице. – Ай вил би бэк!..

И остров провожает нас тёплым тропическим дождём.

На корабле

Корабль идёт, пассажиры плывут. Улыбки, смех, сытое похрюкивание. Все здоровы и счастливы.

Верхняя палуба усеяна загорающими. Нижняя – обжирающимися. Казино – играющими.

Персонал улыбчив до трещин. Двадцатичасовой рабочий день при мизерной зарплате, да к тому же десять месяцев вдали от суши – чего бы не улыбаться?

Кислые рожи на борту запрещены корабельным уставом.

Болеешь – запрись в каюте, не мозоль. Люди сюда отдыхать и веселиться приехали. У всех семь футов под килем, а у тебя что-то в груди? Уйди в трюм с глаз долой! Сдохни тихо, не порть праздник!

– Я на секундочку, – говорю жене, – туда и назад.

Мы только что искупались и готовимся ко второму завтраку.

– Ты что, оставишь меня одну среди всего вот этого? – окидывает она взором ломящиеся от яств столы.

– Ничего, – говорю, – как-нибудь справишься.

И бегу к лифтам.

Мимо шныряют отдыхающие, окатывая меня на ходу вежливыми «Хау а ю?», так что я едва успеваю отстреливаться: «Файн, энд хау а ю?»

В этом я уже поднаторел.

Кто такой? Кто такая? Первый и последний раз вижу, и всё же: «Сенкью, ам файн!» Улыбка – на улыбку, ужимка – на ужимку. Идиотизм.

Итак, стою жду лифта, и тут моё внимание привлекает пожилая пара.