Адекватность и связь. Поиск оснований. Часть III

А конечный субъективный дух – это тоже только реализация мирового духа, это его план по познанию самого себя, но так ли это? А присутствует ли у мирового духа план? А мировой дух – это «то», или это что-то другое? А если наличествует план, то как быть со свободой? План предполагает, что свобода отсутствует.

«Существование» у Хайдеггера, которое противостоит «сущности» – это извечное противопоставление этого «тут» и того «там». И действующий субъект или совокупность присутствующего – это соединение этого «того» и «тут», то есть существования и сущности.

Но обычная наука взаимодействует только с сущим, с каким-то «этим тут». Но о «там» и о том, что в человеке от «того» и чем он является в качестве существования – наука об этом ничего не знает.

И такое различение «сущности и существования» присутствует у Аквинского, Гегеля…, а до этого – у Платона и Аристотеля, но все это у каждого звучит по-разному. Итоговые рассуждения о таком – это проблема различения essentia и трансцеденции, трансцендентного и имманентного, вопрос трансцендентного у Канта, а в последующем – мысли Шопенгауэра о мире как «реализации воли и представлении», что нашло в последующем свое решение в мышлении Ницше и в экзистенциализме.

Что может быть тем, с помощью чего может быть проникновение туда?

Можно ли рассматривать телесность в качестве способа доступа сюда откуда-то из другого? Можно ли рассматривать телесность как вместилище чего-то? Или рассматривать как механизм, в котором присутствует определенная программа, некое сознание?

Дело в том, что все это можно представлять, но также предполагать и что-то другое.

Но, возможно, правильный ответ в границах эмпирических исследований не будет найден никогда. И ответ может быть только субъективным опытом, который нельзя предложить кому-то. Его «вербальная манифестация» другому – может быть, но это только манифестация, а опыт – это только частный замкнутый путь. И такой путь всегда наличествует у того, кто сейчас присутствует в качестве акта реализации, акта конкретной жизни.

Для того, кто существует в качестве мысли, и «чего-то за этим» все происходящее с ним – это неостановленная неизвестность. И тело, и другое – это все свое, но чужое. И присутствующий может как угодно определять свое местоположение. Но каково оно на самом деле – это для него окончательно неизвестно. И для определения необходимо выпрыгнуть из себя, а не быть в потоке представлений («Критика» Канта), но это невозможно.