Дневник Трансмутации. Часть 3

Кроме храмов внизу были также прозрачные, как из хрусталя, постройки, в виде правильных геометрических фигур: пирамиды, ромбы, шести- и двенадцатигранники, шары и др., – которые переливались всеми цветами радуги. Кстати, над всем городом также непрерывно сияла огромная радуга и мы проплывали прямо над ней. Людей или животных я не видел, потому что деревья-гиганты и гиганты-цветы закрывали всю видимость на земле.

Солнца не было и сиреневый свет лучился от всего: неба, земли, деревьев, радуги…

Размеры города потрясали: с высоты нашего полета не видно было границ.

О наличии стены я знаю только потому, что мы через нее перелетали в самом начале экскурсии. За стенами были луга и сплошные леса гигантских белых и сиреневых цветов.

Как мы возвратились обратно, я не помню… Я думаю, что это нам показали один из имеющихся уже в Пространстве Земли «Городов Света».»

После завтрака Орис и я опять остались варить такой же суп, как вчера (пока Тригордий в гроте), только теперь уже без гороха.

Суп получился, вообще, на славу! Что мы только туда не добавляли, но вкусняшка была просто ни с чем не сравнимая, даже вкуснее предыдущего супа! Орис не сдержался и все же попил с нами чуть-чуть горячей юшечки!.. Ура-а!

После сна все потихоньку собирались под грушей вокруг Ориса и общались. Вооулл снова расспрашивал об Иисусе Христе, на что Орис писал: «Я же уже написал, что Он (Иисус) – Звездно-Рожденное Сознание, с Плеяд. Мы все здесь воплотились от зачатия, но мать и отец были соответственно подобраны – по высоте вибраций… Он всю жизнь любил Мириам.

Кстати, Мириам тоже была Посвященной и ей вначале, когда Иисус проходил одно из главных своих испытаний, досталась роль искушать Иисуса во время его Инициации… Он благополучно прошел это испытание, но когда возвратился после Вознесения, очень любил ее и долго еще жил на Земле вместе с Мириам. Эта информация есть в Акаша- Хрониках».

Наша Анааэлла очень сильно переживала за Тригордия и, сидя вместе со мной и Орисом под грушей, все звала в сторону грота, расположенного на другом конце Зоны, метрах в ста пятидесяти от нас: «Тригордий, ну, как ты там, а? Ну, кашляни хоть разок! Фироксанта, ну, скажи, он живой? А почему же он тогда молчит? А может ему покушать отнести или воды? Может он там уже замерз.

.? Тригордий!» – и все тоскливо, соучастливо смотрела в сторону грота, чуть ли не плача.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».