Имперские войны: Цена Империи. Легион против Империи

 – Доннар! Ты был прав, Аласейа! Они ушли не все!

Сзади громко ругался по-борански кормчий. Требовал, чтобы все садились на весла. Мол, надо выгребать к берегу, иначе – пропали.

Кормчего никто не понимал, кроме Алексея. Да его никто и не слушал. Вся команда их корабля сгрудилась на носу, с каким-то жадным интересом наблюдая, как «римлянин» расправляется с беспомощными боранскими суденышками.

Флотилия рассыпалась в разные стороны. Большинство чесануло к берегу, хотя там не было ничего хорошего, кроме торчащих из воды камней.

Кажется, именно этого и добивался «римлянин» – чтобы враг выбросился на берег.

Ну уж нет!

Коршунов оттолкнул оказавшегося на пути воина и бросился к кормчему.

– А ну держи прямо, старый дурак! – заорал он по-русски.

Боран уставился на него, но на автомате продолжал выворачивать руль, и нос корабля уже смотрел на береговые скалы.

Алексей, не вступая в дискуссию, треснул борана по морде так, что того швырнуло на палубу.

– Книва! – заорал он. – К рулю! Живо на прежний курс! – И, сложив руки рупором: – Одохар! Только не к берегу!

Рикс услышал, энергично кивнул.

Тоже не дурак. Понимает: если враг чего-то хочет, делай наоборот.

А большая часть готских кораблей уже забирала влево, к скалам.

– Держать прежний курс! – надрываясь, закричал Коршунов.

И тут же над морем прокатился куда более мощный рев Одохара:

– Гревтунги!!! Делай как я!!!

Готские суденышки продолжали двигаться навстречу триреме. А трирема, с не меньшей скоростью, приближалась к ним.

При этом еще успевая очень ловко маневрировать и топить подворачивавшихся под удар «герулов». Маневрировала она с идеальной четкостью. Коршунов видел римского моряка у правого борта, державшего румпель. Тот тоже, конечно, даром времени не терял, но главной составляющей успешных маневров была четкая работа гребцов.

Не все герулы повели себя, как овцы, завидевшие волка. С некоторых начали стрелять по «римлянину». Один кораблик даже отважно попытался подойти борт к борту. Но сверху упало «грузило» – и на этом попытка взять трирему на абордаж закончилась.

Все это время Коршунов не отводил монокуляра от римской палубы. Гребцов он не видел – их скрывали борта. Зато тех, кто суетился на палубе, он видел отлично. Да, это были воины. Причем неплохо вооруженные.

Снова лопнула басовая струна, и дымящийся снаряд сорвался с палубы триремы. На этот раз – мимо. Огненная стрела с шипением ушла под воду. Весла по правому борту триремы дружно задрались вверх.