Последний бой Звездного Ангела

Сердце защемило у Аскольда, товарищ был слишком дорог и его потеря была бы невосполнимой. Раны на теле он не нашел, крови не было видно, он немного успокоился.

– Ты жив? – спросил он, хотя и сам видел, что тот еще жив.

– Да, наверное, – хмыкнул Старк и попытался улыбнуться, спазм боли заставил его скривиться.

– Хорошие кольчуги делают наши мастера, видимо и на этот раз она спасла жизнь, – он отвел заботливые руки Аскольда и сел на землю. Закатил кольчугу и, смешно выворачивая голову, как лебедь, который прячет голову под крыло, осмотрел на место удара.

Огромный синяк расплылся под мышкой левой руки, но проникающей раны не было.

– Буду жить, – уверено пробасил Старк и, схватившись правой рукой за локоть Аскольда, поднял себя на ноги. По пути до коня он прихрамывал, держась за раненный бок, но как только ухватился за луку седла, его как подменили. Спина выпрямилась, с лица сползла гримаса боли, Старк слился с конем и как мифический кентавр стал с ним единым целым.

Гордо выпрямившись в седле, он зорко оглядел округу.

– Остынь, вояка, – усмехнулся Аскольд, его позабавила яркая перемена в поведении друга. Он хорошо знал его и понимал, что тепло коня – боевого друга и холод стали – верного клинка придавали неимоверных сил, он по себе чувствовал это. Как только он соприкасался с атрибутами войны – вся лень и усталость слетала, как старая шкура с ядовитого змея. Он налился мощью, о которой мог только мечтать за миг до этого. Он понимал, что Старк еще слаб, но всё же был рад переменам, происходившим в нем.

– Вы убили его? – опять повторил вопрос, спасенный лесоруб. Белое лицо было опечалено.

Наши друзья за суетой с надсмотрщиком уже и позабыли, что рядом находился невольный свидетель кровавой развязки. Лицо Аскольда нахмурилось.

– Да, теперь точно и наверняка можно сказать, что негодяй покинул нас навсегда. Надеюсь, ты не против? – спокойный голос Старка завораживал лесоруба, то с какой легкостью и небрежностью он говорил о только что совершенном убийстве, поражало его даже больше, чем само убийство.

Глупому работяге было не понять, что лихие годы, кружившие незнакомцев, закалили характеры воинов настолько, что глупая смерть какого-то упертого стражника была для них настолько ничтожна, что о ней навряд ли бы даже вспомнили за кружкой вечернего пива. Ничего не подозревающий лесоруб продолжал пялиться на лежащее в пыли тело его недавнего хозяина.