Философская и юмористическая проза

Василий Иванович затрясся, затрепетал от ужаса, тут же вызвал санитаров и велел отправить главврача на "тот свет" с диагнозом: клиническая смерть, наступившая в результате кашля, вызванного простудой. Что санитары и сделали!

Всё бы ничего и всё сошло бы с рук Василию Ивановичу, и исполнял бы он свою должность и по сей день, но в "День памяти узников Бухенвальда", отмечавшегося в городе, он выпустил всех психов из больницы и они устроили невероятные, жуткие погромы по всему городу (а психов было 320 человек).

И после этого Василия Ивановича водворили на прежнее место, на койку. И на этом эта история и кончилась.

12 февраля 2003 года.

4. Басня о чертях

Нелёгкие черти выскочили сегодня из старого ящика из-под муки, который поставили на Ямской площади за воротами мельницы! Черти выскочили нелёгкие, но полетели легко, растопыря лапы, выставив хвосты и рога! Чёрта было четыре.

А вы сколько думали? Ах, вы ничего не думали! Ну, не беда – вам не повредит меньше думать!

А черти летели от Ямской площади по Конюшенной улице, облизываясь, улыбаясь, хохоча, матерясь, попивая "горилку" (вырывая её когтистыми лапами друг у друга и закусывая солёными огурцами), сбивая с прохожих шляпы и громко гогоча им вслед!

Урядник местного полицмейстерства Глобидон Амбулаторьевич Губочмоп стоял в конце Конюшенной улицы (в полицейской мощной каске с гербом, в форменном мундире с пряжкой, в больших, тяжёлых сапогах с железными подошвами), толстые, волосатые руки слегка уперев в бока и спокойно ждал, когда черти подлетят ближе.

Черти, весело хохоча, облизываясь, попивая "горилку", визжа и гогоча, подлетали всё ближе и перед самым Глобидоном Амбулаторьевичем слегка замедлили лёт, несколько вытаращившись усатыми бровями и злыми глазами на непонятную фигуру в блестящей, жёлтой каске. Глобидон Амбулаторьевич стоял, как памятник – не шевелясь, совершенно-спокойно.