Акулы из стали. Ноябрь

 – Чую, уже нортумбриянским духом пахнет!

– И вот, – продолжил штурман, – гребут, гребут, гребут, гребут, ярл все чует и чует, последняя коза, или кто там у них, съедена, ложка север показывает, и хуяк – земля, земля! А там индейцы на берегу стоят, и такие: здрасьте, забор покрасьте.

– А викинги, ну то есть мы, говорят: привет, англичашки, а чот вы одеты так странно, карнавал у вас какой? Или нас опять рады видеть?

– А те им – да вы опять грибов объелись, штоле, наркоманы хреновы! Какие в жопу англичашки, если мы индейцы и нас вообще еще не открыли даже? Тьфу на вас!

– Говорите громче, мне не слышно! – крикнул снизу рулевой.

 – Куда поворачивать-то, я не понял?

А дождь уже уходил на корму – отчаянная гроза, как и любая другая отчаянная вещь в человеческой жизни, оказалась хоть и сильной, но короткой. Только что она походила на конец света, а уже ушла за корму и сполохи молний плясали теперь там, и гром приходил издалека, только не спереди, а сзади. А спереди, если не смотреть назад, только отсветы на море, которое чернее черного и волнуется, но уже меньше и воздух не обжигает белым светом, а сырой и свежий, будто вымытый.

Старпом, штурман и вахтенный офицер отжимали шапки, перчатки, шарфы и выливали воду из капюшонов. Рулевой принялся насвистывать: скоро конец вахты и можно, заглотив пару бутербродов, укутаться в колючее одеялко на несколько часов – чем не романтика?

– А хорошо у вас, у подводников! – На следующей вахте в центральном старпом сидел в водолазном свитере и, заполняя вахтенный журнал, непрерывно сморкался.

– А я вам говорил вчера, – подтвердил вахтенный инженер-механик, – только скучно, да?

– Не знаю, не знаю, мне так очень весело сейчас. Штурман!

Из штурманской выглянул вахтенный штурман в водолазном свитере и с носовым платком в руках.

– Время занятия полигона?

– Через сорок две минуты на данном курсе!

– Отлично!

Скрипнула кремальера, и в центральный, следом за бодро проскочившим командиром, заполз вахтенный офицер в водолазном свитере и с носовым платком в руке.

Командир стоял сбоку и с интересом наблюдал, как тот кряхтит, постанывает и булькает, а потом даже пожалел его потрепанный вид и сказал: да что ты, что ты, проходи так, я сам переборку задраю. После обернулся, посмотрел на старпома со слезящимися глазами и красным носом, на штурмана с таким же понурым видом и хмыкнул. Уселся в кресло, взял суточный план, посмотрел в него.