Акулы из стали. Ноябрь

А что?

– А займи-ка мне, брат, рублей этак пятьсот!

– Так ты же мне не отдашь, зачем ты называешь это словом «займи»?

– Да почему же не отдам, вполне может быть, что и отдам.

– Ну, прошлые-то не отдал.

– Ну а эти отдам! Нет, ну, скорее всего, тоже не отдам, но вдруг возьму – да и отдам!

– Надо подумать. Так ты прямо аргументируешь, что сразу тебе отказать и не получается. А тебе зачем?

– А у матушки день рождения. Хочу ей икры красной послать да шоколада.

И вот кто бы мог подумать, но икра с шоколадом у меня есть, а денег на открытку и послать нету.

– Дело серьезное!

– Ну дык. Не подумал же ты, что я прошу у тебя деньги для собственной корысти!

– Да как такое возможно! Что ты потяжелел-то так резко? Э!

– Да это штурман на меня навалился!

– Это не я навалился, – обернулся штурман, – а кунг завернул. На тещин язык забираемся.

О, черт, я же вам мизансцену забыл выстроить! Вот уж беда с нами, начинающими рассказчиками: у нас-то все в голове стройными рядами стоит да руками машет, и оттого мы думаем, что и читатели так же воспринимают окружающий нас мир, а не просто буквы читают.

На дивизию для доставки личного состава домой даже в лучшие ее времена подавали два так называемых, «кунга» (грузовой автомобиль с будкой для людей), и если в них располагаться как положено, то вмещали они тридцать два человека, а куда остальным ста тогда деваться (а им же тоже домой хочется), то никого не волновало.

Если «как положено» и набить остальную будку людьми стоя – то сорок пять, а если в два яруса, с посадкой друг другу на колени, то умудрялись утрамбовываться до шестидесяти четырех, и все равно не помещались, но на крышу водители не пускали. И, как ни крути, остальным приходилось идти пешком, но шестьдесят четыре выглядело при этом намного справедливее, чем сорок пять.

– А ты все равно не наваливайся! – принялся поучать штурмана Костик. – Вон, за трюмного хлястик хватайся!

– Да он у него маленький и хлипкий, оторву еще!

Трюмный не слышал, о чем речь, но не огрызнуться не мог и, просунув голову себе в подмышку, выдал:

– Да мой маленький тебе в рот не влезет!

– Видали? – спросил штурман.