Княжья Русь

Дочитав, князь сунул оба свитка за пояс.

– Откуда они у тебя? – буркнул он.

– Мой человек добыл, – спокойно ответил Сергей. – Посыл ромейский на моем кнорре отплыл. И немного переусердствовал в питии. А пока он отсыпался, мой человек в пояс ему заглянул – и добыл это. Надо же нам знать, что лазутчики Палатия своим хозяевам докладывают.

– И ты посмел изъять послание, которое я моему брату-кесарю отправил? – В голосе Владимира звякнуло железо.

– Что ты, княже, как можно! – Длинные светлые усы воеводы приподнялись в усмешке.

 – Твое послание, равно как и второе, по-прежнему следуют в Константинополь. Это всего лишь копии. Мой человек плохо понимает по-ромейски. Зато рука и глаз у него твердые. Потому он буковка в буковку срисовал то, что было в каждом из писем. И принес мне. А я – тебе. Может, стоило мне их сразу сжечь?

Владимир смерил воеводу холодным взглядом. В одном князь был уверен: воевода не лжет. Не той он породы.

– Опасный у тебя человек, – сухо произнес князь.

– Опасный, – согласился Сергей.

 – Врагам. Но не мне. И не тебе. Так что ты скажешь, княже? Зря я тебе это принес?

– Нет, не зря, – буркнул князь.

– В таком случае это все, чем я с тобой хотел поделиться. Дозволь мне уйти?

– Иди, – разрешил Владимир. И тут же: – Нет, постой! Сначала ответь, боярин: какой награды ты хочешь за эти… находки?

– Ты уже наградил меня, – сказал Сергей. – Когда уничтожил тот жребий[5 - Более подробно об этом – в книге «Язычник».].

– Я его не уничтожил, – помедлив, произнес Владимир.

Раздернул шнурок привязанного к поясу кошеля, поискал немного и вытащил табличку с начертанными сваргом рунами. – Возьми, – князь протянул табличку Сергею. – Для памяти.

– Что ж, – боярин взял табличку и слегка поклонился. – На память я не жалуюсь, но это – сохраню.

* * *

– Прочитал? – поинтересовался Владимир.

Голос у князя – холоднее льда. Но Блуда бросило в жар.

За дверью негромко, по-своему, переговаривались нурманы. Стоит князю кликнуть – и пропал Блуд. Вывернут руки, обдерут дорогие одежды, как шкурку с соболя, кинут поперек седла и увезут в княжий Детинец.

На страшные муки. А может, и в Киев везти не станут: стащат вниз, в подвал, где у Блуда своя пытошная устроена.

Блуд представил, как висит он на цепях с вывернутыми руками, вдыхая дух раскаленного железа, а здоровенные нурманы весело переговариваются по-своему, перебирают шильца и клещи, ссыпают на противень красные уголья…

Ох и трудно было Блуду выдавить эту улыбку.