Княжья Русь

Отложил самострел, которым он (молодец, осторожный) выцеливал Славку, и, убаюканный уверенностью первого, тоже двинул за кваском, ловко перешагивая через гребные скамьи. По этому шагу Славка угадал в нем человека, привычного к палубе. Да и первый тоже двигался аккуратно. Будто стоящий на песке кнорр в любой миг мог закачаться на волнах. Такую привычку не избудешь. Гридни или купцы? Хорошо бы купцы… С гриднями сладить намного труднее.

Первый уселся рядом со Славкой, и тот, не медля, пока вой не успел распознать в нем чужака, протянул бурдюк.

Второй в это время как раз перешагнул последнюю скамью и начал опускаться на нее, когда Славка, крепко упершись в борт, выбросил вверх ногу. Точно в челюсть попал.

Противник отлетел назад и упал, крепко приложившись о дальнюю скамью.

Первый тут же уронил бурдюк и схватил Славку за горло.

Оба вскочили – и Славка оказался на полголовы выше. Но – здоров, разбойник. Хорошо, что Славка вовремя успел прижать подбородок к груди.

– Ты не Чирик! – проявил проницательность Славкин недруг.

И прихватил Славкину шею второй рукой. Надо полагать, рассчитывал придушить и взять живьем.

Удара ножом в бок недруг не боялся. На нем была бронь.

Теперь Славке полагалось хрипеть и отдирать руки противника от горла.

Славка хрипеть не стал. Врезал коленом промеж ног своего душителя, да так крепко, что тому даже кольчужная юбка не помогла – сам захрипел. Но горло Славкино не выпустил. И напрасно. Все же он имел дело не со смердом-пахарем.

Освобождаться от такого захвата в Детинце учат еще в детских. А Славку к тому же еще и отец учил. А уж воевода Серегей, он – большой мастер всяких борцовско-кулачных штук.

Мгновение – и горло Славкино освободилось, а его противник оказался в очень неудобной позе: с больно вывернутой под затылок рукой. Теперь уж его собственное горло оказалось в захвате – под Славкиным локтевым сгибом.

Противник попытался заорать, но лишь выдавил из себя жалкий сип.

Славка приподнял его, прижал к себе, как молодец – подружку.

Хотя нет, от такого объятия у подружки ребра бы треснули. Схваченный затрепыхался, забил свободной рукой, засучил ногами… Но на слабые пинки Славка на обращал внимания, а дотянуться до рукояти меча у противника не было никакой надежды. Трепыхание длилось недолго. Не успел Славка и до ста досчитать.

И этого Славка не стал добивать. Просто связал, как и его напарника. Затем высунулся над бортом и четырежды ухнул по-совиному.