Княжья Русь

Славка мгновенно развернулся. Полоска сабельного лезвия оказалась у Кулибина горла так быстро, что он и вздохнуть не успел.

– Никому! – прошипел Славка. – Даже воеводе! На куски порежу!

Кулиба не испугался.

– Наш пострел везде поспел, – шепнул он насмешливо. – Не боись, Серегеич. Не выдам.

– Кто это с тобой? – Славка разглядел в руках княгини собственный меч. Держала она его правильно: сунься – ужалит, как змея.

– Друг, – успокоил Славка.

– Так и есть, пресветлая Рогнедь Роговолтовна, – заверил его спутник.

 – Батюшки твоего гридень я, Кулибой кличут.

– Помню тебя, – без особой радости сказала Рогнеда. – Мывка, выходи.

Путь верхами короток. Вскоре они все уже сидели за накрытым столом.

Рогнеду здесь привечали по-княжьи. Величали, кланялись в пояс…

Славка не знал, что и делать. По всему, дело его было провалено. Привезти Рогнеду в Киев ему не удастся. Но, может, оно и к лучшему. Неизвестно еще, как встретит Рогнеду законный супруг. Батя говорил: Владимиру не столько сама Рогнеда нужна, сколько сын ее, Изяслав.

«Кровь Роговолтова – ключ от Полоцка, – говорил боярин Серегей. – А Полоцк Киеву нужен».

Приехал Устах.

С прошлой встречи воевода Роговолта изменился мало. Разве что в длинных варяжских усах седины прибавилось.

– Здрава будь, княжна!

– Здоровья и тебе, дядька Устах! Только я не княжна уж, а княгиня. Князю киевскому младшей женой отдана, ужель не слыхал?

– Младшей? – Лохматые брови воеводы сошлись к переносице. – А кто ж тогда – старшая? Не иначе кесаревна ромейская?

– Прежде была Олава, дочь Тюри.

– Я слыхал: она умерла родами? Выходит, теперь старшая – ты?

– Это уж как великий князь решит, – смиренно ответила Рогнеда, опустив глаза.

Устах некоторое время глядел на нее, хмурился. Потом, видно, догадался.

– Вышли все, – велел он.

Его люди хоть и без особой охоты, но покинули избу. Антиф вопросительно глянул на Славку. Тот кивнул, и Антиф вышел. Однако сам Славка остался. Его удержала Рогнеда.

– У меня под рукой пять сотен мечей, – напрямик заявил Устах.

 – Все – из гриди твоего батюшки. И вдвое больше стрелков-охотников. А ежели понадобится – еще столько же подниму.

– К чему ты это все говоришь, дядька Устах? – Рогнеда крепче сжала пальцы Славки.

– К тому, что одного лишь слова твоего довольно, чтобы выкинуть чужих из Полоцка. Городские ворота нам откроют, а из Детинца мы их в три дня вышибем.

– А дальше что?

– А дальше, Рогнедь Роговолтовна, будешь сама княжить.