Заметки непутевого туриста

В состоянии аффекта мною было написано письмо родителям, где я сравнивал лагерь с пеницитарными учреждениям. На выражения я не скупился, называя вожатых надсмотрщиками, огульно и ярко поливая грязью все – от питания до зарядки.

Каким-то образом этот ядовитый пасквиль попал не моим родителям, а в политотдел по месту службы отца. Работала система – даже с письмами детей…

Через неделю я был депортирован из лагеря в любимое село к бабушке, а отец имел неприятную беседу с руководством на предмет моего «непионерского» морального облика.

Я со страхом ожидал окончания лета и наказания от отца. При встрече тот немного меня пожурил, но также заявил, что над стилем моего письма смеялись все, даже «политотдел и его руководители».

В полноценном колхозе времен СССР, где не было педофилов и спайсов, дети были предоставлены сами себе, так как мои бабушка и дедушка с утра до вечера трудились на благо социализма и приближающегося коммунизма. Рыбалка, купание, рогатки, мелкое воровство фруктов и ягод с бахчи делали нас счастливейшими детьми мира.

Иногда мы проверяли себя на «слабо» и поодиночке ездили ночью на велосипедах на кладбище. Страшно было до ломки в суставах, но зато по прибытии каждый рассказывал свою историю…

В приукрашенном виде эти истории начали транслироваться мною в школе, а затем в скромной офицерской квартире. Исчерпав себя в роли Стивена Кинга, я почувствовал, что теряю клиента… Тогда я открыл опасную дверь и начал гадать. Основы этого нехитрого ремесла я опять – таки освоил во время летних каникул, резвясь в Херсонских степях.

Вот опять начался отток девичьего контингента от видеомагнитофона Андрея.

Оказывается, почти все девчонки хотят знать свое ближайшее и дальнее будущее, особенно на предмет личной жизни и избранников. Семидесяти карт Таро у меня не было, поэтому пришлось обходиться обычной потрепанной колодой, лежавшей в шкафу для игры «в дурака». И зафонтанировала моя фантазия, предсказывая девчонкам то роковую встречу, то коварную подругу, отбивающего валета треф.

Девочки визжали от восторга, как вырвавшийся на свободу эмбрион, и пошла молва по сарафанному радио об объявившимся хироманте.

Чем дальше в лес, тем толще партизаны: позже мне начали оставлять какие-то личные вещи в виде ручки или заколки, с которыми я якобы ночью совершал магические ритуалы. Почувствовав себя племянником Ванги, я начал описывать результаты шаманства, что подстегнуло мое воображение до уровня галлюциногенного наркомана.