Прокопий Ляпунов, или Междуцарствие в России…

Калашникова, ч. I–IV (СПб., 1831); «Клятва при гробе господнем. Русская быль XV века», ч. I–IV (М., 1832) – роман Н. А. Полевого. «Семейство Холмских» — см. примеч. 23 к статье «Русская литература в 1843 году». «Монастырка» Погорельского – см. примеч. 6 к рецензии «На сон грядущий».] г. Вельтман открывает «Кощеем бессмертным» длинный ряд своих археологически-фантастически-аллегорически-поэтических романов;[4 - Ряд «археологически-фантастически-аллегорически-поэтических» романов А. Ф. Вельтмана: «Кощей бессмертный.

Былина старых времен» (М., 1833) (см. о нем наст. изд., т. 1, с. 119); «Святославич, вражий питомец. Дива времен Красного Солнца Владимира» (М., 1835); «Предки Калимероса. Александр Филиппович Македонский» (М., 1836) (см. рецензию на него – наст. изд., т. 1, с. 483–488); «Райна, королева болгарская» («Библиотека для чтения», 1843, т. L1X) и др.] является «Аббаддонна» г. Полевого; выходит вторая часть «Дворянских выборов» и «Шельменко, волостной писарь»[5 - «Аббаддонна» — роман Н. А. Полевого (1834); см. рецензии на первое и второе издания его – наст. изд., т. 1, с. 370–375, и т. 3, с. 490–494. «Дворянские выборы» (М., 1830) и «Шельменко, волостной писарь» (М., 1831) – комедии Г. Ф. Квитки-Основьяненко.], «Были и небылицы» Казака Лугунского; в то же время выпускается полное издание повестей Марлинского; г. Погодин перестает писать повести и издает вместе все написанные прежде; г. Полевой пишет «Живописца», «Блаженство безумия», «Эмму»[6 - Полное издание сочинений А. Марлинского (3-е изд.) вышло в 12-ти частях в 1838–1839 гг. См. статью Белинского о нем – наст. изд., т. 3. Повести М. Погодина были изданы им в 1832 г. (в 3-х частях). Повести Н. А. Полевого «Живописец» и «Блаженство безумия» появились в 1833 г., «Эмма» – в 1834 г. См. рецензию Белинского на сб. «Мечты и жизнь», включавший эти повести, – наст. изд., т. 1, с. 370–375.]. Некоторые из этих произведений были очень замечательны для своего временя, и даже в слабейших из них, не исключая ни приторно-сентиментального и скучно-резонерного «Семейства Холмских», ни ложно-идеальных повестей г. Полевого, есть свои хорошие стороны. Вообще, вся эта романическая литература носит на себе отпечаток переходности и нерешительности: в ней виден порыв к чему-то лучшему против прежнего, к чему-то положительному, но только один порыв, без достижения. Из этого не исключаются и «Повести Белкина» Пушкина, изданные в это же время.