Стажировка. Керки

На вокзале было много военных, разных званий и родов войск. Стоял гул, где-то раздавался смех, звон гитары.

15 мая 1988 года, согласно Женевским соглашениям начался вывод советских войск из Афганистана. Возвращение на Родину стало для них настоящим праздником, почти все в свежевыстиранном обмундировании, с подшитыми белыми подворотничками, некоторые были выпившие, громко приветствовали друг друга и обнимались. Мы прониклись духом общего праздника и настроения, некоторым повезло выпить с офицерами, которые снисходительно наливали курсантам – своей смене в войсках и на границе.

Подошел поезд на Кирки, вагоны старые потрепанные жизнью и песками, больше похожие на ящики на колесах. Это был почтово – багажный состав. С нами грузились собаководы с овчарками. Некоторые собаки лаяли без остановки, попав в незнакомую обстановку. Лай и вой продолжался в поезде почти всю дорогу. Эту какофонию не мог заглушить даже звук двигающегося поезда.

Вагон грязный и раздолбанный. При нем проводница, которая походила на увеличенную в сотню раз некрасивую детскую куклу.

Она была деловая, хмурая, с бородавкой на большом носу, из которой торчала закрученная волосина. Несвежие волосы подвязаны выгоревшей красной косынкой – такой «аля реверанс» вагонной женственности.

Разместившись, мы купили белье по рублю. Это было очень дорого. Но крупная проводница смотрела строго и требовала взять белье, которое было влажное и серое. Курсант Смыслов, выпускник суворовского училища, подтянутый и опрятный рассматривая белье, заявил:

– На нем коровы, что ли лежали? Я на таком спать не буду.

– Ну и спи стоя, как лошадь – заявил я, натягивая наволочку на грязную подушку. Смыслов начал брезгливо стелить простынь на серый матрац. Этакий КПЗ на колесах, добровольная гауптвахта.

Расположившись, смеялись и шутили над состоянием поезда и пейзажами за окном. Нам было все в диковинку – интересно и забавно, мы были молоды, полны сил и ожиданий чего-то нового. Сморенные дорогой и сочным шашлыком, мы засыпаем в окутавшей вагон темноте.

Ночью встаю в туалет, тусклая лампа, вместо унитаза дырка, нам не привыкать, два с половиной года на корточках как орлы нужду справляем. Прихожу долго не могу заснуть, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за окном но, сколько ни вглядываюсь – темень одна. Туда, в эту темень, уносится моя прежняя жизнь. Оттуда же, в свете встречных поездов, летит новое, без пяти минут, будущее офицера.