Мои жизни

Себя Сатана изобразил спасителем, избавившим нашу цивилизацию от ещё более ужасной участи, ожидавшей всех, если бы наш план увенчался успехом. Он утверждал, что мы планировали установить форму диктаторского контроля, которая превосходила осуществляемую им самим, и утверждал, что мы отправили бы миллионы людей в концентрационные лагеря. Он заявил, что мой отец покончил бы с руководящим советом и поставил себя в качестве всемогущего диктатора, который не отвечал бы ни перед кем. Мы также планировали включить меня в качестве его преемника, минуя совет.

Малив рассказала, что Сатана систематически выслеживал всех детей моего отца и убивал их, чтобы никто не мог претендовать на престол. Я был единственным, кого он ещё не нашёл, потому что Малив спасла меня. Вот почему он должен был дискредитировать меня на тот случай, если я вдруг появлюсь в будущем. Она сказала, что мой отец и я стали настолько непопулярны в нашем народе, что для меня будет небезопасным, если обнаружат, что я жив.

Я не говорю, что поверил этому, но поскольку я не стремился свергнуть Сатану и стать лидером, на тот момент наша ситуация меня устраивала.

15

Вы могли бы подумать, что это был конец моего первого воплощения, но был ещё один поворот, и именно он меня действительно сломил. Мой опыт «возвращения ко чреву» длился с Малив пять лет. Однажды к нам без предупреждения ворвались люди в форме, парализовали меня электрошокером и унесли. Они бросили меня в крошечную камеру без окон. Я получал очень мало еды и воды и находился там без объяснений около двух месяцев.

Всё это время я не видел Малив и терялся в догадках, что с ней случилось, кто схватил меня, и каковы были его намерения и цели.

Однажды мне принесли обильную еду. Я подумал, что это может быть последняя трапеза осуждённого, и что на следующий день меня казнят, поэтому всё съел. На следующий день меня вывели из камеры и привели на городскую площадь в столице Сатаны. Меня раздели и привязали к сооружению, которое было более сложной версией того, что мы сегодня знаем из средневековья как позорный столб.

Другими словами, я находился в очень неудобном фиксированном положении на публичной площади, заполненной людьми, которые вопили и кричали мне оскорбления, бросая в меня гнилыми фруктами и небольшими камнями.

Через некоторое время пришла группа людей и расположилась в креслах на платформе позади меня. За ними был установлен огромный телевизионный экран.