АБеВеГа любви

Вот нарисованная Ювеналом картина во всех ее ярких красках:

Знаешь таинства Доброй богини, когда возбуждают

Флейты их пол, и рог, и вино, и менады Приапа

Все в исступленье вопят и, кису разметавши, несутся:

Мысль их горит желаньем объятий, кричат от кипящей

Страсти, и целый поток из вин, и крепких и старых,

Льется по их телам, увлажняя колени безумиц…

То не притворства игра, тут все происходит взаправду,

Так что готов воспылать с годами давно охладевший

Лаомедонтов сын, и Нестор – забыть свою грыжу:

Тут похотливость не ждет, тут женщина – чистая самка.

Вот по вертепу всему повторяется крик ее дружный:

«Можно, пускайте мужчин!» Когда засыпает любовник,

Женщина гонит его, укрытого в плащ с головою.

Если же юноши нет, бегут за рабами; надежды

Нет на рабов – наймут водоноса: и он пригодится.

Наконец, если под рукой нет и мужчины, они довольствуются ослом! Так заканчивается это чудовищное описание» . О.Кифер. Сексуальная жизнь в Древнем Риме.

«А ведь точно, сегодня же Бона деа! – подхватил второй клиент. – Женщины собираются в доме претора Цезаря в Субуре, как я слышал. Хоть бы одним глазком поглядеть, что они там вытворяют». М. Алферова. Соперник Цезаря.

БРАК СВЯЩЕННЫЙ, см. ЭЛЕВСИНСКИЕ МИСТЕРИИ

БРОМИЙ, см. ДИОНИС

В

VINALIA RUSTICA, см. ВЕНЕРА

ВАКХ /Bacchus; греч. ??????; лат. Bacchus/ (Бахус), первоначально фракийский или фригийский бог производительной силы, небесной и земной влаги.

Позднее у греков отождествлялся с Дионисом, а у римлян – с Либером. Муж Ариадны – дочери критского царя Миноса. Подарил людям виноградную лозу и научил виноделию. Любитель чувственных наслаждений и праздничных застолий. Иногда изображался нагим с юношей с венком на голове; чаще – в виде зрелого мужчины с чашей или кистью винограда. Появлялся в сопровождении Силена, Фавна, сатиров и нимф (1). Обычно держал в руках тирс (фаллический символ, увенчанный сосновой шишкой).

«В том гроте сумрачном, покрытом виноградом,

Сын Зевса был вручен элидским ореадам.

Сокрытый от людей, сокрытый от богов,

Он рос под говор вод и шелест тростников.

Лишь мирный бог лесов над тихой колыбелью

Младенца услаждал волшебною свирелью…

Какой отрадою, средь сладостных забот,

Он нимфам был! Глухой внезапно ожил грот.

Там, кожей барсовой одетый, как в порфиру,

С тимпаном, с тирсом он являлся божеством.