Начни заново

– У Вас идеальное резюме, мы вам позвоним, мы уже взяли другого, у Вас отличный опыт, но что-то не то. Не нужен как специалист.

– Ты отличный парень, с тобой всё хорошо и любая бы на моём месте хотела быть с тобой, но что-то не то. Не нужен, как любимый мужчина.

Заметили? Он везде хороший и лучший, но не нужен. Странно, да? Или уже нет?

Это тот самый кунжут, о котором я упоминала выше. Он стал сифонить, чтобы Валера сел уже наконец спокойно и дал ему внимание, чтобы он плакал и ругался, признавал, что ему обидно и не приятно.

Если бы Валера прожил эту историю с отцом уже в сознательном возрасте осознанно, то из него бы не сифонило это чувство, и на работе было бы всё хорошо, и с девушками – тоже.

И так, под моим чутким вниманием Валера дал внимание непрожитому ранее чувству боли и прожил его в корне, осознанно. Через короткое время (после встречи со мной) ему позвонил новый работодатель и пригласил на работу. Валера также понял, что ему сейчас не до девушек.

Раньше он пытался в их «объятиях и глазах» почувствовать себя нужным. А теперь решил сначала заняться собой, чтобы девушка появилась уже не из чувства травмы, а из чувства изобилия.

Второй кунжутный пример. Крутой кейс. Ко мне обратился коллега из киностудии, где все знали мое отношение к психологии и что я придумала «кунжут». Он попросил помочь ему в поиске кунжута, мешающего получать роли и приносящего лишь отказы на кастингах или вообще по жизни.

Допустим, его зовут Николай.

Он меня заинтриговал, бросил мне вызов – и я согласилась ему помочь. Я не экстрасенс, а только с помощью вас вам и помогаю, через ваши чувства и отслеживание причинно-следственных связей. На изучение которых ушло много лет наблюдений, получений знаний, использования практик, ведения встреч и обнаружения своих открытий.

Николаю 20 лет. Его волновал только один вопрос про странную вещь в его жизни. Передаю с его слов: «Я всегда ходил в школу ухоженным, чистеньким, мама старалась, но в школе в мою сторону был буллинг (травля), сверстники всегда мне говорили, что я грязный, мерзкий.

Я не мог понять, почему».

Для уточнения деталей я задала несколько вопросов о его родителях. Первое, что Николай вспомнил, когда ему было 2 года, мама пришла домой с работы, а он сидел на полу рядом с папой, который валялся на ковре в шприцах, пакетах и грязи. Папа был наркоманом.