Психоанализ идёт в кино

Сам же он скорее живёт на мосту, напряжённо наблюдая за тем, кого привёл к своей реке.

Настасья Филипповна в семь лет потеряла отца и мать, а в шестнадцать её соблазнил опекун Афанасий Иванович Тоцкий. По тем временам это считалось преступлением, и все относились к этому как преступлению, но, тем не менее, опозоренной считалась именно она, а не Тоцкий.

По современным меркам можно утверждать, что у Настасьи Филипповны была психическая травма, и она в своём поведении исходила из неё. Залечить свою травму в те времена женщина могла через удачное замужество и спокойное материнство, поэтому её любовные выборы были столь драматичные.

Речь будто шла не о браке, а о самой жизни.

Льву Николаевичу Мышкину Настасья Филипповна говорила: «Разве я сама о тебе не мечтала? Это ты прав, давно мечтала, еще в деревне у него, пять лет прожила одна-одинёхонька; думаешь-думаешь, бывало-то, мечтаешь-мечтаешь, – и вот все такого, как ты воображала, доброго, честного, хорошего и такого же глупенького, что вдруг придет да и скажет: "Вы не виноваты, Настасья Филипповна, а я Вас обожаю!" Да так бывало размечтаешься, что с ума сойдешь…» Она тонула в реке своих чувств и ждала спасителя.

Плыть с Рогожиным было страшно. Гаврила Ардалионович собирался мстить за своё унижение, насмехаться над тонущей, а Мышкина ей было страшно утопить самой. Вспышки злости из-за несправедливости по отношению к ней сменялись стыдом своей порочности, жалостью к себе и к другим, страхом испортить кому-то жизнь.

Лизавета Прокофьевна в свою очередь тоже полюбила Мышкина, говорила ему: «…я всё ещё верю, что сам бог тебя мне как друга и как родного брата прислал». Лизавета Прокофьевна видела в князе необыкновенную проницательность, которая, считала, есть и у неё. Поэтому и называет его другом, сосозерцателем чужих рек.

Любовь князя и Аглаи на мой взгляд, представляет собой не случившиеся отношения по причине незрелости и неготовности обоих. Фантазируя об их любви, вы можете столкнуться со своими воспоминаниями юности и ностальгией по упущенной любви.

Лакан считал, что человек любит в другом то, что, в сущности, ему не хватает в себе, и с другой стороны дарит в любви то, чем не обладает сам. Если рассуждать по Лакану, то Мышкина не жалели в детстве, и этому можно найти подтверждение, когда на высокосветской встрече вспоминают его жестокую няню. Князь любил в сущности всех людей, которые выстояли в этой жизни, оправдывая все их поступки.