За пределами чувств. Книга 6. Том 1

Но здесь мы встречаемся со странным вопросом: что должно было быть введено в нагуаль? Он движением бровей предложил мне ответить на этот вопрос. – Мой разум? – спросил я. – Нет, разум здесь ни при чем. Разум выключается в ту же секунду, как только оказывается за своими узкими границами. – Тогда это был мой тональ, – сказал я. – Нет, тональ и нагуаль являются двумя естественными частями нас самих, – сказал он сухо. Они не могут быть введены одна в другую. – Мое восприятие? – спросил я. – Вот тут ты попал, – закричал он, как если бы я был ребенком, который дал правильный ответ».

«Я должен позволить крыльям своего восприятия развернуться так, чтобы они коснулись одновременно и тоналя, и нагуаля, а не бросались от одного к другому».

«Нет возможности подобраться к объяснению магов, если по своей воле не используешь нагуаль или, скорее, по собственной воле не используешь тональ для того, чтобы твои действия в нагуале обрели смысл. Еще один способ объяснить все это – сказать, что внимание тоналя должно превалировать, если собираешься использовать нагуаль так, как это делают маги».

«Это объяснение магов. Нагуаль невыразим. Все возможные ощущения, и существа, и личности плавают в нем, как баржи – мирно, неизменно, всегда. Это идея жизни связывает их вместе. Ты сам обнаружил это прошлой ночью. То же с Паблито. И то же было с Хенаро, когда он впервые путешествовал в неизвестное, и со мной. Когда клей жизни связывает все эти чувства воедино, возникает существо, теряющее ощущение своей истинной природы, ослепленное суетой и сиянием места, где оно оказалось – тоналем.

Тональ – это то, где существует всякий объединенный организм. Существо впрыскивается в тональ, как только сила жизни связывает все необходимые ощущения. Я однажды говорил тебе, что тональ начинается с рождения и кончается смертью. Я говорил это потому, что знаю: как только сила жизни оставляет тело, все эти единые осознания распадаются и возвращаются назад туда, откуда они пришли – в нагуаль. То, что делает воин, путешествуя в неизвестном, очень похоже на умирание, только вот его пучок единых ощущений не распадается, а лишь немного расширяется, не теряя своей целостности. В смерти, однако, они тонут глубоко и двигаются независимо, как если бы они никогда не были единым целым».

«Я трюком подвел твой разум к вере в то, что тональ объясним и предсказуем. Мы с Хенаро очень потрудились, и у тебя создалось впечатление, что только нагуаль находится за границами объяснения.