Костер для инквизитора

– Стволы сюда,– распорядился экспроприатор.

С завидной быстротой два пистолета и один револьвер переместились из кобур хозяев в простреленный кейс.

– Ты? – зрачок пистолета глянул на водителя.

– У меня нет,– ответил тот.– Можешь обыскать.

– Ключи от машины,– потребовал экспроприатор.

Затем сунул пистолет за пояс, схватил соседа водилы за руку и шлепнул ему в ладонь гранату.

– Держи крепче,– посоветовал обладатель оранжевой безрукавки.

Подхватил кейс и побежал по Клинскому.

Ограбленным потребовалось секунд двадцать, чтобы разобраться с гранатой и пуститься в погоню.

Но единственной их добычей оказались три бабы и один мужик в аналогичных оранжевых безрукавках, рывшие канаву поперек Бронницкой. Мужику сгоряча дали в рыло, но ни ему, ни опростоволосившимся «бойцам» от этого легче не стало.

Глава четвертая

– Это закрытый просмотр,– сказала Наташа.– Только приглашенные. В любом случае это престижно. И в потенциале шесть недель в Калифорнии.

Отпустишь?

– А куда я денусь! – улыбнулся Андрей.– Развлекусь тут, пока тебя не будет!

– Ну да! Ты же теперь выдающийся освободитель похищенных дочек! – Наташа рассмеялась.

– Всего-то двух! – возмутился Андрей.– Причем вторая – форменная замарашка.

– А тебе и обидно?

– А как же. Смокинг надеть?

– Не обязательно.

Андрей припарковался у «Октябрьского», галантно помог Наташе выйти.

– Какие будут указания? – спросил он.

– А никаких. Провожу тебя в зал, сиди и смотри.

Смотри, да не засматривайся. Там такие девушки…

– Ты – лучше всех! – Андрей чмокнул ее в щеку.

Через служебный прошли на второй этаж, к гримерным.

– Мне сюда,– сообщила Наташа, обнаружив свою фамилию на одной из дверей.– Пойдем, я тебя в зал провожу.

– Да ладно,– отмахнулся Андрей.– Переодевайся, сам найду.

Наташа чмокнула его в щеку и упорхнула.

Ласковин без труда отыскал лестницу, спустился вниз и оказался за кулисами. Поглядел-послушал, как под мат-перемат монтируют декорации, затем спустился в зал.

Народу оказалось человек двадцать. Перед первым рядом, за столом под красной бархатной скатертью – высокое жюри.

Андрей поднялся чуть подальше, сел с краю, ряду на десятом. Цветные пятна бегали по фиолетовому заднику сцены. Вскипала и опадала музыка.

«Хороший сегодня день»,– подумал Ласковин.

С утра он съездил к Смушко, отдал половину Гришавинских денег. На реабилитационный центр.