Костер для инквизитора

Наступив ногой на мягкую женскую грудь, выдернув из ножен короткий прямой меч, он напрочь отсекает маленькую прекрасную головку.

Длинные волосы, запутавшиеся в траве, огромные глаза, полные слез.

– Ты ошибся, охотник…

Огромные встревоженные глаза.

– Опять, да?

Андрей встряхнул головой, отгоняя сон. Он все еще видел стремительно убегающее назад разнотравье и серую тень, струящуюся меж желтых и белых полевых цветов.

– Плохое, да? – Теплые ладони, поддерживающие его голову.– Уже прошло, Андрюша, ты уже проснулся, успокойся.

Наташа никогда не спрашивала, что ему снится. Понимала.

– Да,– согласился Ласковин.– Прошло.

Закрыл глаза и подумал:

«Вот и кончилась спокойная жизнь».

Глава шестая

В гостиной присутствие отца Егория ощущалось почти физически. Дело даже не в обстановке. Вот он, Андрей, вот Смушко, а отец Егорий… там, за дверью. Которую не открыть.

– Помнишь, Андрюша, как он к бандитам поехал тебя выручать? Как ты водку пить отказывался?

Сейчас, когда они остались вдвоем, Григорий Степанович опять казался прежним, домашним, уютным.

Как колобок. Но переменился Смушко. Высох. Душой высох. Посуровел. Словно от покойного наставника строгость унаследовал.

– Помню,– кивнул Ласковин.

Он тоже изменился. Себя, тогдашнего, с собой, теперешним, даже и не сравнивал. Жил такой парень…

– Дело наше двигается,– сказал Степаныч.– Отвел в больничке две коечки. Специалиста нашел. Кандидат медицинских наук. Бесплатно готов работать.

– За идею?

– За материал.

Ласковин хмыкнул.

– За лекарства,– уточнил Смушко.

– А почему койки две? – удивился Ласковин.

Он-то помнил: первая «спасенная» в лечении не нуждалась. В хорошей порке – это да.

Смушко хитренько подмигнул.

– Слава твоя растет и ширится.

Тут в гостиную вошел отец Александр, и Смушко замолчал. Нового общинного пастыря Григорий Степанович в дела не посвящал. Считал, ни к чему.

Поздоровались. Отец Александр, лохматый, круглощекий, с заметным брюшком, хотя года на два моложе Андрея.

К Ласковину относился осторожно. Как бы даже с опаской, но разговаривал уважительно. Он со всеми разговаривал уважительно, глядя в глаза. Добрый, внимательный пастырь. Тихий. Эх, отец Егорий, отец Егорий!

– Там к вам пришли, Григорий Степанович. Из СМУ.

– Пусть подождут. Передайте им, отец Александр, если не затруднит.

– Нисколько.

Вышел.

– Так, говорю, слава твоя растет и ширится.

– Еще кого-то вытаскивать надо? – догадался Андрей.