Костер для инквизитора

Что, сударыня, в ваши времена убивали деликатнее? Маленькая, почти бескровная дырочка от рапиры, да?

Ласковин потянулся к телевизионному пульту, но передумал. Встал, подошел к зеркалу. Представил бороду, волосы скобкой, шнурок поперек лба…

«Ты – владыка».

Вот двойник понял бы. И одобрил. А отец Егорий?

Наташа на кухне включила воду. Посуду моет? Что-то не так.

Чуть позже сообразил, что именно. Наташа не пела. А она ведь всегда поет, когда моет посуду. Блин!

Рука Андрея протянулась через Наташино плечо, завернула кран.

– Я сам помою,– сказал он.– После.

Подал ей полотенце, увел в комнату, посадил на тахту, рядом, обнял ласково.

– Наташенька, родная, что стряслось?

Наташа попыталась спрятать лицо, но Андрей не дал. Бережно взял ладонями, повернул к себе, заглянул в черную синеву глаз.

– Ты плачешь?

Сердце сжалось, в груди стало пусто.

– У Сергея Сергеевича дочь пропала.

Мгновенное облегчение – не из-за меня! – тут же сменилось раскаянием: Наташе плохо!

Андрей не сразу, но вспомнил.

Сергей Сергеевич Растоцкий, Наташин учитель.

– Успокойся, родная,– проговорил он.– Ты же знаешь, дочки – это по моей части.

– Нет!

Сглаживая резкий ответ, Наташа потерлась о его фланелевое плечо.

– Она не с какими сатанистами не связывалась. Просто пропала, и никаких следов. Машину пустую нашли.

– Чем она занимается? – спросил Ласковин.

– Фирма у нее. Всякие кожаные вещи, пояса, жилеты. Не ширпотреб, красивые.

Привычный уверенный голос друга принес облегчение.

Может, и вправду Андрей сумеет помочь? Он же все может.

Андрей размышлял не больше минуты.

– Одевайся, малыш,– сказал он.– Поедем к твоему учителю.

– А Слава?

– Мы успеем. А не успеем – позвоним. Это не проблема.

Сергей Сергеевич Растоцкий чем-то походил на кузнечика. Высокий, тонкий, изящный. Маленькая, прямо посаженная голова, походка, которая вызывает в памяти ипподром и тренеров, прогуливающих сухоногих нервных лошадей. Просторная комната, белый кабинетный рояль, подлокотники кресел с львиными головами.

Афиши. Фотографии. На фотографиях – феи пуантов и пачек, «черные лебеди» и блестящие испанские мачо.

Растоцкий поцеловал Наташу, протянул руку Ласковину. Познакомились.

«Хорошо держится»,– подумал Андрей.

Хозяин позвонил в колокольчик. В дверях возникла седенькая старушка.

– Олюшка, нам чаю с бутербродами. Или вы, Андрей, предпочитаете кофе?

– Чай, это хорошо,– кивнул Ласковин.– Мы по делу, Сергей Сергеевич.