Социальные конфликты и политические отношения

Одним из наиболее ощутимых последствий событий «арабской весны» для Египта и Туниса (а также для остальных стран региона, в которых прошли волнения, завершившиеся сменой правящих режимов) стало существенное укрепление политических позиций радикального ислама. В результате рассмотренных социальных конфликтов, трансформировавшихся в политические, с национальной политической арены ушли прежние национальные лидеры. Да, они использовали авторитарный стиль управления, но, в то же время, они объективно сдерживали исламизацию региона.

Теперь же исламские партии участвуют в выборах, и их программы, разумеется, не направлены на развитие парламентаризма и демократических ценностей ни в том виде, как их понимают США и Евросоюз, ни в том виде, как их понимают в России. Это обстоятельство признано не только научным сообществом, но и структурами госдепартамента США. Некоторые исследователи даже предлагают называть этот процесс «исламской осенью» – усилением антизападных настроений в мусульманской среде. «Первоначальное подражательство западным идеалам все ощутимее перерождается в критическое неприятие предложенных моделей и институтов управления», – пишет Флюра Нуриахметова в своей статье «Арабская весна»: последствия и исторические уроки[9 - Вестник Казанского государственного энергетического университета. – 2013. – №2(17) С.42-50]. Все это приводит к попыткам формирования своеобразного «третьего пути» развития – так называемой «мусульманской демократии». Чтобы понять этот феномен, необходимо иметь в виду, что практически повсеместно сохранившийся в арабских странах родовой и общинный уклад жизни накладывает на любую социально-политическую активность свой отпечаток: здесь человек не может реализовать себя вне общины, к которой принадлежит и, в случае разрыва с общиной, личности грозит почти неминуемая гражданская смерть. В то же время община дает существенную поддержку и свое покровительство, зачастую даже более существенную, чем дает своим гражданам современное либеральное государство западного типа. Именно поэтому само понятие свободы на Востоке качественно отличается от того, что в это же понятие вкладывает западная христианская цивилизация: это не личная свобода от каких-то запретов или ограничений, это свобода пользоваться наравне с другими членами общины всеми благами и преимуществами, которые эта община дает, направляя их к умножению процветания общины.