Когда я стану молодым. Новый русский эпос

Что с того, если Изабелла Черпыкова захотела любви?

В тот вечер они собрались в одной из комнат общежития,

куда пришло два десятка студентов обоего пола,

Черпыкова потребовала включить песню Джо Дассена,

чтобы потом, волнуясь, завести разговор о любви.

Она читала какие-то стихи, преисполненные пафоса,

Степанов умирал от стыда, мусоля ткань занавески,

старшие ребята поддакивали раскрасневшейся якутке,

перемигивались девчонки, крутя пальцами у виска —

было невыносимо душно, хотелось скорее уйти.

Конечно, Изабеллу спровоцировали на скандальчик,

сделали из неё посмещище, "жрицу свободной любви",

было что ещё потом, грязненькое и вульгарное,

такое, что Степанову сразу же захотелось забыть.

Не было в этом ничего смешного или ужасного,

но Степанов зачем-то подпевал, подхихикивал.

Через месяц Изабелла угодила в психбольницу,

где диагностировали у неё тяжкий нервный срыв,

Степанов стал комсоргом факультета – ненадолго.

Жизнь часто подбрасывает нам "бумеранги".

В разгаре девяностых случилось Степанову

приехать на машиностроительный завод в Нерюнгри,

к тому времени национальное самосознание якутов

выросло будто на дрожжах – никшни, русский!

В автобусе Степанову никто не соизволил отвечать,

а директор завода поведал горькую историю про то,

как приходится ему брать на завод только нацкадры,

которые ничего не умеют и не хотят работать.

Смотрел Степанов на всё это дивное безобразие

из окна гостиницы "Холбон", и думал о том,

что всё неправильное в мире всегда наказуемо —

посмеялись, сломали жизнь, сподличали в юности,

а потом позволили обиженным сесть себе на холку.

А с газетного листа улыбалась ему некая Черпыкова,

может статься, именно она, та самая Изабелла,

растолстевшая до неузнаваемости "жрица любви",

надменная чиновница из местной администрации,

занимавшаяся в Нерюнгри бартером угля на продукты.

И что-то подсказывало загрустившему Степанову…

Семья моей прабабушки Ксении Дмитриевны Зориной.

Снято в конце 20-х годов у дома в Зеленьково Бельского уезда. Сама она сидит слева, Справа сидит Глеб Ильич Зорин, между супругами – его сын Коля от первого брака. Коля проживёт недолго.

ФОТО. Справа сверху стоит моя бабушка Вера Ивановна, дочь от первого мужа Н.И.Моторина (он арестован и выслан), справа – бабушкин брат по отцу Вася, заметна его хромота.