Когда я стану молодым. Новый русский эпос

Его и вправду закроют в «стакане» часа на три —

не по злобе, просто технический момент, уходит этап,

Степановым на посту банально некому заниматься,

СИЗО вовсе не развесёлый отель или общежитие,

оформление иногда занимает полдня – нюансов хватает.

Там, в «стакане», жадно вслушиваясь в гулкую тишину,

ловя незнакомые звуки доселе неизвестного мира,

новоявленный арестант Степанов с радостью поймёт,

что никакой он не клаустрофоб, бояться ему нечего,

обычная паника и щекотание нервов, только и всего.

Неизвестно чему улыбаясь и жмурясь от света,

он будет стоять потом у стола дежурного и увидит жену,

приехавшую на «скорой» спасать какого-то бедолагу.

Они хитро улыбнутся друг другу, будто заговорщики,

дежурный перехватит их взгляды и сурово рявкнет:

– Степанов! Ты чего, совсем охренел уже?

– Это моя жена, товарищ лейтенант, она врач.

– Рассказывай! Директорские жёны не такие.

– Честное слово! Век воли не видать! – шутит Степанов.

Душа его поёт и радуется – поистине добрая примета.

У арестантов любой «нежданчик» всегда в масть.

А тут встретить жену в самые первые тюремные часы?

В тот момент, когда ты растерян, распят и растоптан?

Нет, в подлунном мире что-то явно идёт не по плану…

Теперь Степанов точно знает, что всё будет хорошо.

Чего их бояться, этих закрытых помещений?!

Хатанга

лето 1989

Редкий читатель знает, что такое Хатанга.

Может, рыба такая, а может статься, дикий зверь?

А вот и нет.

где находится аэропорт, построенный когда-то

в напрасном расчёте на скорое освоение Заполярья —

хотели из Хатанги сделать город, да не вышло.

На закате перестройки, по весне Степанов летит в Москву.

Рейс хоть и с задержками, зато идёт почти из дому —

Комсомольск-на-Амуре – Норильск – Домодедово.

Час езды в автобусе, и вот уже лайнер взлетает,

пассажиры засыпают – а приключения начинаются!

Через три часа полёта командир экипажа обьявляет,

что рейс сядет в Хатанге, поскольку в Норильске буран.

Потом придётся из Хатанги перелетать в Норильск,

чтобы там дозаправиться и взять курс на Москву.

Зал ожидания в Хатанге для ИЛ-62 чересчур маловат,

у Степанова на душе царит полная безмятежность,

он выходит на улицу покурить, щурясь от света —

сияющие сугробы навалены почти в рост человека.