Чужое лицо

Оттачивая карандаш, он уже не спеша читал заполненную Вирджинией анкету. Она занималась в Нью-йоркской театральной студии, изучала систему Станиславского и даже выучила русский, чтобы читать Станиславского и Чехова в подлиннике. Прекрасно. Будет тебе, детка, знакомство с театральными режиссерами и актерами, билеты в наши лучшие театры.

Мысленно Незначный уже прикидывал, кого из сотрудничающих с КГБ артистов и режиссеров свести с этой Вирджинией. У нее округлый ровный почерк, и каждую букву она выводит четко и полно, «о» круглое, замкнутое.

Значит, характер спокойный, ровный, без экстравагантности, и натура цельная, несколько сдержанная. Похоже, тут нужен кто-нибудь из солидных, спокойных людей. И не обязательно артист, а скорей – режиссер или драматург. Дмитрий Ласадзе тут нужен, вот кто! А у этого Роберта Вильямса почерк резкий, концы каждой строки упрямо ползут вверх, отрываются от линеек в анкете. Самоуверенный, с комплексом неудовлетворенности, возможно – талантлив. До сорока шести был холостяком. Наверняка любит молоденьких девочек. А кто их не любит? – усмехнулся про себя Незначный. Будут тебе девочки, дорогой! Будет тебе такая девочка – задохнешься! Никакая молодая жена не удержит от соблазна, да она и не так молода, твоя Вирджиния…

И, выписывая себе в блокнот короткие, тезисами, наметки будущих ловушек для супругов Вильямс, план подхода и сближения с ними, Незначный снова и снова вглядывался в их лица и пытался оживить их в своем воображении. Конечно, он даст «добро» на их въезд в СССР.

Еще бы! С сегодняшнего дня эти два лица становятся для него важней, родней и ближе, чем собственная жена. Он должен полюбить их, как близких друзей, он должен по этим анкетам и фотографиям представить себе их привычки, склонности, образ жизни. Этот Вильямс до сорока шести лет не был женат. Значит, привык жить для себя и, как все закоренелые холостяки, бережет здоровье. Незначному захотелось предложить ему закурить. А еще бы лучше сесть с ним за стол, поставить на этот стол бутылку водки и сразу обо всем договориться. Но так, конечно, нельзя, такой разговор будет у них в конце их визита в СССР, когда Незначный положит перед этим Вильямсом фотографии его любовных утех с русскими девочками. Уж он прижмет его к стенке этими фотографиями! Позор – приехал в СССР с молодой женой, а сам тут же ударился в разврат – потеря жены, репутации, клиентуры, фотографии оргий американского дантиста в Москве где-нибудь в «Вашингтон пост» или в «Плейбое».